Михаил Герасимов (mumis34) wrote,
Михаил Герасимов
mumis34

Categories:

Нации и национализм глазами Matthias Zimmer


...Третьим изменением – наряду с промышленной революцией и формированием бюрократии, – которое XIX век привнес в Вестфальскую систему, стало появление наций и национализма. Циммер интерпретирует эти категории как результат массово-мобилизационных процессов, свойственных буржуазному обществу в его индустриализованной фазе. Нация, по Циммеру, – это форма политического объединения, выполняющая роль несущей конструкции государства и вступающая в сложные отношения с другими формами организации общества. Главной ее функцией является легитимация государственной власти на определенной территории. Нации порождены модерном и функционально взаимозависимы с государством модерна. Превращение рационального государства в национальное существенным образом изменило Вестфальскую систему, придав государствам-акторам идеологическую специфику. «Нации оказались едва ли не самой могущественной социальной системой верований в XIX и XX столетиях», – приводит Циммер слова немецкого социолога Норберта Элиаса.

Функциональное определение нации отделяет ее от этноса, обладающего многими чертами нации (язык, культура, религия, обычаи и проч.), но политически бездейственного, а также, с одной стороны, от протонации, проявляющей политическую волю к образованию государственности (немцы до объединения Германии в1871 году, современные курды и т. д.), с другой – от национальной группы, не имеющей таких стремлений (как, например, шотландцы).

Сказанное выше не означает, что национальные государства непременно моноэтничны. Напротив, таковых меньшинство, и они, как правило, периферийны (Япония, Исландия, Португалия). Классические национальные государства включают разные этносы и национальные группы, интегрированные общей сверхидеей. Показательный пример – Франция, страна с ярким национальным самосознанием, населенная разными этническими группами (норманнами, бретонцами и т. д.), а также Канада, Великобритания.

Национализм можно понять как идеологию, которая внутренне определяет нацию (или протонацию), причем содержательно нерелевантным образом. Национализм двулик, как Янус: он составляет основу современного государства, является проводником либерально-демократических стремлений, но он же нередко становится источником имперских, расистских и агрессивных тенденций в области международных отношений.

Для функционирования нации неважно, имеет ли она «сущностное» определение или социально сконструирована. Спор между «конструктивистами» и «эссенциалистами» по этому поводу Циммер считает бесплодным: с одной стороны, ничто не может быть сконструировано «из ничего», с другой – идентичность всегда возникает в социальном пространстве и не может самозародиться. Циммеру ближе позиция Бенедикта Андерсона, понимавшего нацию как «воображаемое сообщество», представленное определенной системой символов (в числе которых – памятные даты, события, нарративы и т. д.)

Идеи нации и народного суверенитета пришли на смену монархической концепции, легитимирующей порядок абсолютистского государства. Но политическая легитимация нового национального государства была неотделима от обеспечения прав человека, которые – чтобы привести наиболее яркий пример – в Декларации прав человека и гражданина 1789 года были объявлены конечной целью всякого политического союза. При этом, подчеркивает Циммер, защита прав человека и гражданина обеспечивается властью именно данного суверенного государства, и толковать это положение расширительно, в общечеловеческом измерении, не имеет смысла. По ироническому замечанию Мирабо, создатели Декларации менее всего были озабочены правами кафров, эскимосов, датчан или русских…

Суверенитет нации не абсолютен, он ограничен правом гражданина и реализуется в правовом государстве. Не менее тесно к национальному принципу примыкает понятие общественной солидарности, которая получает теперь не вертикальное и патерналистское определение, но структурируется по образу «братства», в горизонтальной плоскости, и, как отмечал еще Эрнест Ренан, требует для своего поддержания от индивида известной жертвенности – как «внутри» общества, так и при военной защите государства.

Своеобразный синтез универсальности и партикуляризма, характерный для всей истории национализма, может показаться смешением несовместимых принципов: Просвещения с его нормативным видением мира и романтической индивидуализации национального начала. Так, идея национального у Гердера выражает явный отказ от просвещенческого космополитизма и – при всем гуманизме его учения – дает пищу для позднейших истолкований в духе агрессивной национальной нетерпимости. Между тем подлинный национализм «стоит на плечах Просвещения». Он освобождает индивида из плена «добровольного несовершеннолетия» (Кант) и предоставляет ему формы идентификации, которых больше не в состоянии обеспечить ни религия, ни абсолютистское государство. Национальное сознание видит настоящее в горизонте общего прошлого и чаемого будущего и сплачивает воедино разные поколения.

Одновременно приход национализма означал отказ от традиционных принципов «ограниченной войны» с ее разборчивостью в средствах и принципиально финитным характером: по достижении поставленных целей такая война заканчивалась мирным договором, в принципе предававшим забвению былую вражду. Национальные войны ведутся – в идеале – до полного истребления противника, участие в них – дело чести каждого гражданина, и они, как правило, увековечиваются в национальной памяти.

Какой из двух профилей национализма преобладает в той или иной стране, во многом зависит от его исторического происхождения. Циммер выделяет три главных типа национализма.

  1. Англия и Франция представляют первый тип: легитимность их государственности была обеспечена скорее волевым актом политического договора, чем языковой и культурной общностью.

  2. Образование Германии и Италии, напротив, стало результатом объединительного движения на почве общего языка и культуры.

  3. Наконец, для третьего типа национализма (царская Россия, Османская империя, монархия Габсбургов) характерен последовательный изоляционизм («сецессионизм»).


Национальная идея как таковая родилась в Европе, но очень скоро сделалась предметом интенсивного экспорта. В ХХ веке она стала глобальной реальностью, а национальное государство – международной нормой для всех континентов, включая Азию и Африку.
Двоякая природа национализма постоянно сказывается на состоянии мировой международной системы. С одной стороны, национализм по-новому обосновал и укрепил легитимность суверенного государства, этого «опорного столпа Вестфальской системы», с другой – он является источников многочисленных конфликтов, возникающих в результате упорных попыток самоопределения различных национальных образований.

Бюрократизация и индустриализация родились из предпосылок государства модерна – благодаря росту рациональной и научной мысли и развитию капитализма. Рождение наций и национализма знаменует глубокую трансформацию Вестфальской системы: если суверенной «душой» (выражение Т. Гоббса) абсолютистского государства был монарх, то в современном государстве легитимирующие функции «души» берет на себя идеологический концепт нации.

Двойственность, если не сказать антиномичность, национальной идеи, заключающей в себе либерально-демократическое и, в более поздней фазе, агрессивно-националистическое начало, наложило отпечаток на все мировое развитие. Ярче всего это противоречие выразилось, пожалуй, при распаде Советской империи, высвободившем обе формы национализма.

Александр Ярин
Источник

[Карта средневековой Европы]




Tags: Национализм, Нация
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments