Михаил Герасимов (mumis34) wrote,
Михаил Герасимов
mumis34

Categories:

Нации и национализм глазами Matthias Zimmer


...Третьим изменением – наряду с промышленной революцией и формированием бюрократии, – которое XIX век привнес в Вестфальскую систему, стало появление наций и национализма. Циммер интерпретирует эти категории как результат массово-мобилизационных процессов, свойственных буржуазному обществу в его индустриализованной фазе. Нация, по Циммеру, – это форма политического объединения, выполняющая роль несущей конструкции государства и вступающая в сложные отношения с другими формами организации общества. Главной ее функцией является легитимация государственной власти на определенной территории. Нации порождены модерном и функционально взаимозависимы с государством модерна. Превращение рационального государства в национальное существенным образом изменило Вестфальскую систему, придав государствам-акторам идеологическую специфику. «Нации оказались едва ли не самой могущественной социальной системой верований в XIX и XX столетиях», – приводит Циммер слова немецкого социолога Норберта Элиаса.

Функциональное определение нации отделяет ее от этноса, обладающего многими чертами нации (язык, культура, религия, обычаи и проч.), но политически бездейственного, а также, с одной стороны, от протонации, проявляющей политическую волю к образованию государственности (немцы до объединения Германии в1871 году, современные курды и т. д.), с другой – от национальной группы, не имеющей таких стремлений (как, например, шотландцы).

Сказанное выше не означает, что национальные государства непременно моноэтничны. Напротив, таковых меньшинство, и они, как правило, периферийны (Япония, Исландия, Португалия). Классические национальные государства включают разные этносы и национальные группы, интегрированные общей сверхидеей. Показательный пример – Франция, страна с ярким национальным самосознанием, населенная разными этническими группами (норманнами, бретонцами и т. д.), а также Канада, Великобритания.

Национализм можно понять как идеологию, которая внутренне определяет нацию (или протонацию), причем содержательно нерелевантным образом. Национализм двулик, как Янус: он составляет основу современного государства, является проводником либерально-демократических стремлений, но он же нередко становится источником имперских, расистских и агрессивных тенденций в области международных отношений.

Для функционирования нации неважно, имеет ли она «сущностное» определение или социально сконструирована. Спор между «конструктивистами» и «эссенциалистами» по этому поводу Циммер считает бесплодным: с одной стороны, ничто не может быть сконструировано «из ничего», с другой – идентичность всегда возникает в социальном пространстве и не может самозародиться. Циммеру ближе позиция Бенедикта Андерсона, понимавшего нацию как «воображаемое сообщество», представленное определенной системой символов (в числе которых – памятные даты, события, нарративы и т. д.)

Идеи нации и народного суверенитета пришли на смену монархической концепции, легитимирующей порядок абсолютистского государства. Но политическая легитимация нового национального государства была неотделима от обеспечения прав человека, которые – чтобы привести наиболее яркий пример – в Декларации прав человека и гражданина 1789 года были объявлены конечной целью всякого политического союза. При этом, подчеркивает Циммер, защита прав человека и гражданина обеспечивается властью именно данного суверенного государства, и толковать это положение расширительно, в общечеловеческом измерении, не имеет смысла. По ироническому замечанию Мирабо, создатели Декларации менее всего были озабочены правами кафров, эскимосов, датчан или русских…

Суверенитет нации не абсолютен, он ограничен правом гражданина и реализуется в правовом государстве. Не менее тесно к национальному принципу примыкает понятие общественной солидарности, которая получает теперь не вертикальное и патерналистское определение, но структурируется по образу «братства», в горизонтальной плоскости, и, как отмечал еще Эрнест Ренан, требует для своего поддержания от индивида известной жертвенности – как «внутри» общества, так и при военной защите государства.

Своеобразный синтез универсальности и партикуляризма, характерный для всей истории национализма, может показаться смешением несовместимых принципов: Просвещения с его нормативным видением мира и романтической индивидуализации национального начала. Так, идея национального у Гердера выражает явный отказ от просвещенческого космополитизма и – при всем гуманизме его учения – дает пищу для позднейших истолкований в духе агрессивной национальной нетерпимости. Между тем подлинный национализм «стоит на плечах Просвещения». Он освобождает индивида из плена «добровольного несовершеннолетия» (Кант) и предоставляет ему формы идентификации, которых больше не в состоянии обеспечить ни религия, ни абсолютистское государство. Национальное сознание видит настоящее в горизонте общего прошлого и чаемого будущего и сплачивает воедино разные поколения.

Одновременно приход национализма означал отказ от традиционных принципов «ограниченной войны» с ее разборчивостью в средствах и принципиально финитным характером: по достижении поставленных целей такая война заканчивалась мирным договором, в принципе предававшим забвению былую вражду. Национальные войны ведутся – в идеале – до полного истребления противника, участие в них – дело чести каждого гражданина, и они, как правило, увековечиваются в национальной памяти.

Какой из двух профилей национализма преобладает в той или иной стране, во многом зависит от его исторического происхождения. Циммер выделяет три главных типа национализма.

  1. Англия и Франция представляют первый тип: легитимность их государственности была обеспечена скорее волевым актом политического договора, чем языковой и культурной общностью.

  2. Образование Германии и Италии, напротив, стало результатом объединительного движения на почве общего языка и культуры.

  3. Наконец, для третьего типа национализма (царская Россия, Османская империя, монархия Габсбургов) характерен последовательный изоляционизм («сецессионизм»).


Национальная идея как таковая родилась в Европе, но очень скоро сделалась предметом интенсивного экспорта. В ХХ веке она стала глобальной реальностью, а национальное государство – международной нормой для всех континентов, включая Азию и Африку.
Двоякая природа национализма постоянно сказывается на состоянии мировой международной системы. С одной стороны, национализм по-новому обосновал и укрепил легитимность суверенного государства, этого «опорного столпа Вестфальской системы», с другой – он является источников многочисленных конфликтов, возникающих в результате упорных попыток самоопределения различных национальных образований.

Бюрократизация и индустриализация родились из предпосылок государства модерна – благодаря росту рациональной и научной мысли и развитию капитализма. Рождение наций и национализма знаменует глубокую трансформацию Вестфальской системы: если суверенной «душой» (выражение Т. Гоббса) абсолютистского государства был монарх, то в современном государстве легитимирующие функции «души» берет на себя идеологический концепт нации.

Двойственность, если не сказать антиномичность, национальной идеи, заключающей в себе либерально-демократическое и, в более поздней фазе, агрессивно-националистическое начало, наложило отпечаток на все мировое развитие. Ярче всего это противоречие выразилось, пожалуй, при распаде Советской империи, высвободившем обе формы национализма.

Александр Ярин
Источник

[Карта средневековой Европы]




Tags: Национализм, Нация
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments