Михаил Герасимов (mumis34) wrote,
Михаил Герасимов
mumis34

Categories:

Книга "Русский урок истории". Введение.

[Содержание]
Содержание
Часть 1-я. Кто мы.
Глава 1. Наша религия(1)
Глава 1. Наша религия(2)
Глава 2. Наша история(1)
Глава 2. Наша история(2)
Глава 3. Наше государство
Глава 4. Наша революция(1)
Глава 4. Наша революция(2)
Глава 5. Наша демократия(1)
Глава 5. Наша демократия(2)
Глава 6. Наш социализм(1)
Глава 6. Наш социализм(2)
Часть 2. Наша ситуация.
Глава 1. Наше место в мировом распределении богатств
Глава 2. Наша роль в управлении миром
Глава 3. Проблема нашего суверенитета(1)
Глава 3. Проблема нашего суверенитета(2)
Глава 4. Вызов нам
Глава 5. Наш вызов
Глава 6. Наш шанс


Введение.
Русский вектор европейской истории

Книга, которая публикуется в этом выпуске «Однако», представляет собой русский взгляд на историю европейской цивилизации и нас самих как безусловных и ключевых участников этой истории, ответственных за её (цивилизации) судьбу. О том, кому и зачем нужен такой взгляд, насколько возможна и оправдана такая точка зрения, посвящено данное введение.
Содержание публикуемого ниже исследования мало соответствует привычным представлениям о том, какой может и должна быть книга «про историю». Выбранный способ описания исторических процессов также нуждается в специальных пояснениях, которые и приведены ниже.


Время Обмана
Западному обывателю приятно считать «русский вопрос» уже решённым. Нет русских — и нет больше никакой России. Наконец-то… Ликвидация северного монстра (нас с вами) из стратегической задачи политиков превратилась в тактическую цель западного бизнеса.

Предполагается, что, как и двадцать лет назад, мы всё сделаем сами, своими руками. Сами доразворуем, отдадим, сдадимся на милость победителя. Далее — хаос из десятков карликовых демократий, который должен стать источником еды для пусть и уставших, но «цивилизованных» западных стран, а также жерновами для перемалывания уже органической составляющей России — многоэтнической имперской нации русской культуры, то есть собственно русского народа.

Этого хватит, чтобы занять Западную Европу освоением наших останков на ближайшие двадцать лет. Ведь США нужно что-то дать континентальному Западу. И не допустить объединения Старого Света в целом, не допустить перезапуска материнской цивилизации. Этот проект давно перекочевал из высоких кабинетов и закулисья в подстрочник и «подразумеваемое» общенародного западного демократического дискурса.
[Spoiler (click to open)]
Это общий знаменатель всех западных избирательных программ, главное политическое обещание США XXI века: с русскими покончено, они уже не поднимутся.

Так ли это? Ответ на этот вопрос зависит от нас, от нашего исторического самоопределения. По-гамлетовски: быть или не быть…

То, что для западного обывателя — заблуждение, для нас, прежде всего, обман. Обманывают, когда не могут взять силой и когда клиент «сам обманываться рад» — что будет «дружба», что мы будем «как все», что будет «изобилие». Что всё, что мы до этого считали правдой (вполне обоснованно), — неправда. И наоборот. Что у нас будет всё и ничего нам за это не будет. И делать ничего не придётся — только поверить.

Раньше ложь была предметом разбора для многочисленных государственных учреждений, назначенных разоблачать «буржуазную фальсификацию истории». И они свою работу худо-бедно делали. Однако что для учёного аргумент, для обывателя — ничто.

И дело не только в уровне грамотности. Мы были самой образованной, в том числе и политически, страной в мире. Однако когда наш собственный красный царь — генеральный секретарь и первый и последний президент — ложь не только повторил, но и «безжалостно усилил», довёл до предельно простых и общих, понятных формулировок, сделал дискурсом нации, вот тут выяснилось, что остановить его некому и нечему. Официальная «наука» ничего не смогла противопоставить этой лжи. Да и что может сказать давно уже не наука, не философия, а «экспертиза», сервис, выполняющий заказ? Но и в «андерграунде» мыслителей не оказалось. Все бросились работать на «перестройку» и «демократизацию», искренне и честно, так же, как сейчас на «рынок», «собственность», «экономику».

Обман, как известно, наиболее эффективен и побеждает там, где у обманутого в принципе не было и не могло быть своего понимания, знания.

Знание своей Судьбы
Что должно запустить наш иммунитет против этой лжи? Что мы должны понимать, чтобы выстоять сейчас и стать лидерами в будущем? Ответ очевиден: нам необходимо знание о самих себе, о своей судьбе, своём историческом пути. Кто потерял себя — потеряет всё, свою страну в первую очередь.
[Spoiler (click to open)]
Сегодняшний кризис затронул не только стратегические цели. Дело не в том, что нет внятных ответов на вопрос «что делать?». Ситуация хуже: мы уже не знаем, кто мы есть. Потеряна логика жизни, её целостный образ, её «гештальт». Достоинство, самоуважение — чувства, которые мы переживаем, когда идём по начертанному пути, чувства, которых нам сегодня очень не хватает. Единый учебник истории, который никак не может появиться на свет, именно для того и нужен.

Разрушена картина мира, в которой мы могли бы увидеть себя и свой путь. Представление о том, что мы живем в «новой России», есть, по сути, отказ от судьбы как таковой, а следовательно, и от своей человечности. За словами о «новой России» нет никакой определённости, а значит, не может и быть вектора воли, энергии исторического действия.

В прошедшем столетии мы дважды испытывали на собственной шкуре, что такое разрыв преемственности как живой исторической памяти, так и историософии — в 1917–1921 годах и 1985–1991 годах. Так что можно уже и не вспомнить, кто мы такие и откуда. Этого нельзя допустить, это и есть реальная гибель. Мы обязаны опомниться, сшить разорванную ткань нашей исторической судьбы.

Сделать это механически, формально невозможно. А главное, это не даст ответа на вопрос «что делать?». Нужно нащупать внутреннюю логику нашей судьбы, вновь вспомнить/помыслить себя — без перерывов и изъятий. Идущих по своему пути и потому существующих. Которые есть и будут.

Знание собственного пути необходимо для того, чтобы иметь возможность двигаться. Знать свою судьбу и означает, что в каждый данный момент в любых обстоятельствах можно определиться и поставить цели действия. Образ судьбы направляет нашу активность. Цели — это уже момент технический. Можно достигать цели, ставить новые — но внутри определённого образа пути, внутри наших усилий и стараний воплотить образ судьбы.

Сегодня сама постановка вопроса о собственном пути России наталкивается на яростное сопротивление всех её внешних и внутренних врагов. Отрицается необходимость творческого, проектного отношения к человеческой жизни. Отрицается, что жизнь может и должна иметь свой замысел, своё назначение, свой план. В последнее двадцатилетие часто можно было слышать призывы: «Давайте, наконец, просто жить», «Жить можно и тихими радостями», «Хватит мучить себя великими целями» и т.п.

Ничто не ново под луной… Ещё в позапрошлом веке А.П. Чехов в письме Суворину (от 3 декабря 1892 г.) писал по поводу идеологии «жить для жизни»: «Это философия отчаяния. Кто искренне думает, что высшие и отдалённые цели человеку нужны так же мало, как корове, что в этих целях «вся наша беда», тому остаётся кушать, пить, спать или, когда это надоест, разбежаться и хватить лбом об угол сундука».

Бессмысленная в полном смысле слова жизнь человека — без сверхзадач и идеальных установок — скучна, никчёмна и подлинной человеческой жизнью не является. Человеческая жизнь больше, чем биологическое существование. Жизнь вне горизонтов идеального — путь к расчеловечиванию и неизбежному вырождению. Это верно как для отдельного человека, так и для народа, для политической нации в целом.

У каждого народа, у каждой нации так же, как и у человека, есть своя Судьба. Свой «многопоколенный» цикл от рождения до смерти. Судьба — это задание: что мы все вместе, все поколения должны сделать — сделать вовне, сделать из себя. Знание о судьбе объективно и должно существовать независимо от конкретных людей. В головах же отдельных личностей это задание может присутствовать какими-то частями, аспектами, фрагментами. Но важно, чтобы оно было в том или ином виде, важно личное отношение к этому предназначению, прикрепление к нему. Отношение к своей судьбе не может быть нейтральным, как к солнцу, которое восходит и заходит.

Знание своей судьбы до тех пор, пока оно присутствует в жизни народов и политических наций, позволяет им сохраниться. Им есть что защищать по самому большому счёту: свою мечту, своё предназначение, возможность прожить собственную, а не чужую жизнь. Это и есть основа солидарности ныне живущих с предками, с потомками. Для отдельного человека судьба народа и нации — тот предельный объём жизни, в котором он может мыслить себя участником. То, что задаёт ему уровень личностного становления: что он возьмёт на себя — в рамках заданной исторической судьбы. Поэтому очень важно, чтобы смысл нашей судьбы был явлен с той степенью ясности, которая возможна сегодня.

Усилие понять свою судьбу направлено не столько на обстоятельства своего рождения и на материальную составляющую жизни, сколько на то, в чём мы участвуем и в качестве кого. Что нам предстоит сделать, что мы можем и должны взять на себя. То есть полагание своего пути — это не произвол, не вымысел, не фантазия.

Судьба опознаётся как должное. Вот такой вроде бы парадокс: с одной стороны, это, бесспорно, творческий акт — никто вроде бы нам приказы сверху не спускает, мы сами в меру своего понимания и воображения полагаем себя и свою судьбу. А с другой, мы относимся к этому как к должному. Исходим из того, что не только мы являемся авторами своей судьбы. Есть ещё и Тот, перед кем придётся держать ответ как за своё понимание/непонимание, так и за исполнение задания, которое мы должны свободно принять. Свободно, потому что мы вольны и уклониться от него. Хотя лучше этого не делать.

Свобода заключается в том, чтобы понять свою судьбу и подчиниться ей вопреки обстоятельствам и соблазнам. Свобода — в следовании своему пути. Свобода в том, чтобы быть тем, кем — в соответствии с пониманием (откровением) — начертано. Поэтому полагание пути есть одновременно и полагание себя, решение подчиниться судьбе, решение быть кем-то определённым. Это гибкость и свобода в выборе действий, в тактике и может даже стратегии, но одновременно это фиксация себя и подчинение Его воле. Это определение констант своего существования.

Помогать нам в историческом самоопределении никто не будет. Наивно было думать, что Запад протянет нам руку — навстречу протянутой нами. Запад, возглавляемый США, имеет единственную историческую задачу в отношении нас — колонизация и подчинение. Эту задачу не решить без радикальной системной деградации нашего социума и территории — культурной, хозяйственной, гуманитарной. А для этого, прежде всего, мы должны забыть, кто мы, потерять дорогу к истине.

О «конце Истории»
Следует сказать, что отказаться от своей судьбы принуждают не только нас. Сегодня системно уничтожаются представления о возможности исторического существования и сама возможность быть человеком.

Заявления о конце Истории, присутствующее в дискурсе многих западноевропейских постмодернистов и к которым столь поверхностно отнеслись их критики, на самом деле имеют довольно глубокие последствия и совсем другое значение, нежели приписываемое им окончание противостояния капитализма и коммунизма, тоталитаризма и демократии.
[Spoiler (click to open)]
Постмодернистский дискурс утверждает, что Истории как пространства существования человечества и каждого отдельного человека больше нет.

Если история закончилась, то это значит, что человеку и человечеству теперь не нужно вникать в исторический смысл и значение своего бытия. Сам вопрос «откуда мы и куда идём?» оказался упразднён: больше никто и никуда не двигается. Все вопросы о назначении человека и смысле его существования упразднены: больше нет ни замыслов, ни планов. Не за что биться, нечего отстаивать, некуда стремиться, не с кем бороться. Кругом политкорректность, толерантность и мультикультурализм. Нет больше смысла в Человеке, нет больше в мире места для личности и поступка.

Всё это, конечно, наглая ложь. Ложь, призванная обесточить своих конкурентов и «партнёров», лишить их воли и энергии идти своим путем. На самом же деле внедряется новый принцип социального устройства мира, в котором есть те, кто понимает, что такое История, и при этом знает свою историю, т.е. способны самоопределиться в новых сложных исторических условиях, и они будут властвовать и править; и есть те, кто почему-то окажется несоразмерным историческому самоопределению, и прежде всего потому, что их убедили в «окончании» Истории.

Новые управляющие иерархии будут строиться не только из людей, но из стран, государств и регионов. Возможно, в отведённом кому-то месте в новой иерархии (некоторые наивно называют такие иерархии «системами разделения труда») будет вполне комфортно, только для полного счастья и отсутствия фантомных болей в виде поиска смысла собственного существования, своей страны, своего народа нужно всего-навсего отказаться от своей судьбы, её понимания и от исторического самоопределения в принципе.

Пропаганда «конца истории» идёт вполне успешно. Такая интеллектуальная функция, как понимание, у современного человека в силу кажущейся ненадобности атрофируется. Современный европеец не понимает своего прошлого (уже даже и не знает), а значит, он не может понять и того, что с ним происходит сейчас, не говоря уже о том, каким он видит возможное и желаемое завтра. И самое главное — он даже не подозревает о неадекватности всех своих представлений.

Неизбежное в скором будущем обрушение привычных структур повседневности и радикальное снижение уровня жизни могут, конечно, вновь запустить механизмы понимания, но будет поздно: новый порядок оставит современному европейскому человеку минимальные возможности для сопротивления.

Об оптимизме
Потеря судьбы, исторического самосознания с неизбежностью приводит к разрушению всего строя жизни. Всё теряет смысл. В отличие от животных мы живем не только сиюминутной жизнью, нам важно постичь замысел. Знание исторической судьбы — основание для проектирования и целеполагания. Без него будем топтаться на месте, рассеиваться, уходить в себя, дичать.
[Spoiler (click to open)]
Вместе с тем не стоит излишне драматизировать. Потеря ориентиров — ситуация штатная, регулярно повторяющаяся и вполне преодолимая. Надо лишь вспомнить о своей исторической судьбе, прояснить её, вновь сделать очевидной. И тем самым совершить новый акт самопроектирования и самостроительства.

Момент для этого вполне подходящий. В каком-то смысле раньше делать такую работу было преждевременно. Ход истории принципиально отличается от законов мира деятельности. Никакие волевые усилия, никакие новые представления без сложившихся определённых социальных условий в масштабе страны не могут повлиять на исторический процесс. Всем нам надо было распрощаться со многими представлениями советского периода и успеть разочароваться в либерально-рыночных, перестать ими соблазняться.

А вот теперь работа по восстановлению наших исторических судьбоносных ориентиров вроде бы становится наконец-то осмысленной и своевременной.

Эта книга написана с позиции социокультурного оптимизма. На самом деле у нас всё есть для того, чтобы остаться людьми и жить подлинной человеческой жизнью. Пора освободиться от навязанных нам комплексов неполноценности, забыть их, как дурной сон.

Мы крепко стоим на собственных ногах, нет никакой нужды жить под кем бы то ни было. Нам есть что отстаивать. Ещё ничего не предрешено. Мы обязаны вернуть себе историческое и онтологическое достоинство.

О конструировании Истории
Ответ на вопрос «кто я?» не может быть произволен. Я есть тот, кем я был, кто я есть и кем я буду. Вместе с тем «кто мы, откуда пришли и куда идем?» — вопрос творческий. Ответ на него не может быть сведён к историческому материалу, а может быть построен по нашему убеждению за счёт усилий понимания и далее — в конструктивном и проектном мышлении.
[Spoiler (click to open)]
Мы не можем идти здесь путём познания «объективной реальности, существующей вне нас». Наша история каждый раз рождается в акте самостроительства и самопроектирования. Реальность возникает одновременно и вследствие человеческого самоопределения. Целостный образ жизненного пути, его «гештальт» могут появиться только в живом человеческом воображении, в актах «схватывающего понимания» и последующего его мыслительного оформления.

Конструирование истории есть одновременно и акт самопроектирования. Положив своё участие в некоем процессе, объективировав своё движение, ты одновременно совершаешь самостроительство. Картина мира — ничто без действующего агента в нём. Исторический путь вне нашего самоопределения не существует. Даже сама его граница является подвижной.

Важно, что этот целостный образ должен в своей интенции охватывать весь путь, от начала и до его конца — в исходном представлении без различения прошлого и будущего. В каком-то смысле можно сказать, что всё время, охватываемое путём, представляет собой одно «сплошное настоящее». С другой стороны, мы выхватываем этот целостный образ нашей судьбы из какого-то момента. Момента, который неизбежно разделяет для нас прошлое и будущее. Важно, что это творческое и проектное отношение прилагается не только к образам будущего, но и к прошлому. Оно тоже преображается. Исторический материал реорганизуется в соответствии с нашим проектом. Таким образом, прошлое преображается, будущее воображается, но это одна картина, один путь, одна история.

Производство знания о своём пути — ключевой момент в самоопределении. Это и есть подлинное историческое знание. Исторический материал сам по себе этого знания ещё не даёт. Наоборот, образ пути организует фактический материал. Более того, только силой этой формы мы и начинаем понимать своё прошлое, настоящее и будущее. Она приписывает всем историческим событиям соответствующие значения. Мышление, мыслительные формы организуют и реорганизуют понимание исторических событий. Бессмысленно требовать от всех людей собственного понимания исторических процессов и мышления по этому поводу. Это дело философов и историков: понять и мыслительно оформить. Но после этого сами эти формы могут и должны быть переданы и в массовое пользование.

Что является доказательством верности той или иной исторической реконструкции? Свидетельством того, что всё это не пустой вымысел, не волюнтаризм его авторов? Ответ известен: общественно-историческая практика. Только сам деятель, реализуя в соответствии с пониманием (откровением) свою судьбу, может в исторической перспективе доказать, что его картина была верна. Она либо позволит ему сделать очередной шаг и исторически выжить, либо он сломает себе шею, и тем самым будет доказано, что он ошибался. Риск в пространстве истории неустраним. Если мыслить свою судьбу и не уклоняться от её исполнения, то есть шанс исторически выжить. Или проиграть, если мыслить ошибочно. Если же не мыслить и не действовать, то тогда остаётся лишь с неизбежностью рассеяться и раствориться.

Такие представления явно противоречат широко распространённому мнению, что нам нужна «история как она есть», «вне идеологии». Мы полагаем, что «истории как она есть» просто не бывает. Если речь идёт о наборе неких логически не связанных между собой случаев, дат и событий, то это не история, а исторический материал, пусть даже хронологически систематизированный. Если же презентуется конструкция из связанных фактов, то это всегда знание, произведённое из определённой позиции. Всякая конструкция приписывает соответствующие значения всем включённым в неё событиям, и эти значения из истории не устранимы. Уже «факт» содержит в себе такие значения, он является элементом конструкции и несёт на себе её печать.

Поэтому всякая история всегда позиционна. Вопрос только в одном: тот, кто конструирует, делает это либо открытым образом, либо пытается скрыть свою конструктивную работу, выдаёт свою альтернативную конструктивную работу за «историю как она есть». Исторический же материал сам по себе «молчит». Конечно, он должен быть учтён в мыслительной конструкции — именно как материал, как то, что только в конструкции приобретает свой смысл и значение. И как то, что может сопротивляться, как то, что должно укладываться в картину без насилия и исключения.

Отказ от подлинного исторического знания в пользу «истории как она есть» тождествен отказу от самоопределения. Это отказ от целевого человеческого действия. Нам не надо бояться позиционности истории.

На основной магистрали
Если для человека время его жизненного пути измеряется столетием, то для народа и политической нации счёт идёт на тысячелетия. Воланд в «Мастере и Маргарите» задает Берлиозу вопрос: «Позвольте же вас спросить, как же может управлять человек, если он не только лишён возможности составить какой-нибудь план, хотя бы на смехотворно короткий срок, ну, лет, скажем, в тысячу, но не может ручаться даже за свой собственный завтрашний день?»
[Spoiler (click to open)]
Воланд, как, впрочем, ему и положено, лукавит. Вообразить план жизни на несколько тысяч лет (точнее было бы сказать, «замысел», «программу»), охватывающий как прошлое, так и будущее, является вполне умопостижимой задачей. Более того, если мы относимся к текущему кризису как к кризису базовых конструкций европейской цивилизации, а не её отдельных частных элементов, то масштаб рассмотрения и должен быть соразмерным всей цивилизационной истории. Конечно, рассмотрение программ развития цивилизации следует отличать от планов конкретных человеческих действий, масштаб которых действительно будет иным. Хотя и у плана действия может быть не один исполнитель и не в одном поколении.

Сегодня мы находимся в ситуации вынужденного переосмысления своего исторического пути. Нам нужен не исторический анализ, а масштабный исторический синтез. Хотя, может быть, мы никогда ещё своего пути ясно не понимали.

Вот первый вопрос: когда начинается наша история? Может быть, она начинается не с момента нашего рождения как народа (народов) и даже не с рождения нашего государства? История происхождения народов («генетическая» история) — большая абстракция. Для человека и человеческих объединений не так важно, от кого ты родился, как важно то, к чему подключился. Главная история — это история не крови и даже не история той или иной социальной организации, социального объединения, а история культуры, история мышления и деятельности. Ими определяется судьба.

Получается, что история наша началась задолго до нашего рождения. Если ты участник некой эстафеты, то нужно восстанавливать не только тот фрагмент пути, на котором ты включился в состязание, но весь забег целиком. Только так можно понять, откуда и куда идём. Каждый участник эстафеты отвечает и за результат в целом.

То есть если мы хотим знать свою судьбу, нам нужна не просто история России, нам нужна русская версия европейской истории в целом. От древних греков до наших дней. Нам надо увидеть себя как полноценных участников европейского цивилизационного эксперимента. Как тех, кто несёт в себе замысел европейского пути в его полноте — от самого старта до финиша. Да, у этого замысла и пути может быть не одна версия, не одна линия. Но русская версия европейской истории существует и является одной из её столбовых дорог.

Мы наравне с некоторыми другими европейцами отвечаем за цивилизационное целое. Нам надо разобраться в особенностях русского пути европейской цивилизации. Что мы взяли (должны взять) на себя? Что и у кого мы наследовали? Что из этого наследства должно быть сохранено и приумножено? Какие европейские проблемы мы призваны разрешить? Точно так же нам надо «русским взглядом» увидеть историю наших партнёров по цивилизации, выработать к их истории своё русское отношение.

Для этого придётся определить полюса, к которым тяготеют различные цивилизационные ветви. Нам придётся различить Запад и Восток европейского. Западный полюс европейской цивилизации есть Римский полюс. Запад, собственно, и есть Рим. Мы же принадлежим восточной линии европейской истории, проходящей через Византию.

Собственно, осознание восточной линии и её продолжение должно стать целью русского урока истории. И дело не в обращении к византийской историографии. Дело в самом существовании Византии, а после — России. Византия не была империей, стремящейся к завоеванию мира. Она была скорее реализацией аристотелевского проекта ойкумены средствами более пригодными, нежели поход Александра Великого. Продолжатели этого проекта — мы.

Как близкие соседи и родственники мы связаны с Западом многочисленными нитями постоянного культурного обмена, экспорта/импорта проблем и достижений. Мы пережили все существенные моменты западной исторической судьбы, но в ином, нежели сам Запад, историческом «контрапункте». Последнее как раз и делает нас не-Римом. Эта инаковость переживания западного даёт нам возможность отнестись рефлексивно и критически к западному течению истории.

По последним ста годам русского прошлого можно понять тысячу лет истории Запада, скрытую и замаскированную западной идеологией. Революционная Россия всего ХХ века — это зеркало, в которое Запад заглядывает с ужасом, различая в нём свой подлинный образ. Мы несём проблему Запада, неразрешимый для него кризис в самих себе. Но мы не тождественны этому кризису. Сможем ли мы преодолеть его?

К финишу западной линии кризиса мы пришли вместе с Западом и опережая его. Конец западноевропейской линии истории означает неизбежный хаос, а в нём — новое начало, которое можно и нужно сделать русским.

Постмарксистский взгляд на историю
Рассуждения о необходимости своего пути, его конструктивности, масштабе рассмотрения ещё ничего не говорят о его содержании. Нам надо предметно указать, что является содержанием исторического процесса. Исторический процесс следует представить таким образом, чтобы это открывало возможности для действия. Само историческое знание уже должно нести в себе ответы на вопрос «что делать?».
[Spoiler (click to open)]
В этом нам ничем не могут помочь представления об историческом процессе как последовательности неких событий, расположенных на оси времени. Точно так же не пригодны для задач самостроительства представления об истории как череде изменений нашей страны и государства. Простое описание территориальных потерь и приобретений, изменений в социальной организации, перипетий власти и т.п. не содержит подсказок для проектирования своего будущего.

Задача исторического творчества вынуждает нас по-особому ставить вопрос о действительности исторических процессов. У Карла Маркса творческое и техническое отношение к миру уже было ясно задано и сформулировано. Да, мир, как призывал Маркс, надо не объяснять, а переделывать. Но как при этом представлять сам мир? В каких категориях его надо мыслить с позиции исторического творчества?

По сути, сам Маркс остался в плену гегелевского «естественно-исторического» представления об истории как производящей силе (такой же, как «Бог» и «Природа»). Некие объективные противоречия двигают процессы в этом мире (например, несоответствие уровня развития производительных сил производственным отношениям), и человеку остаётся только следовать этим историческим «законам». В своей практике Маркс стоял на позициях целевого исторического действия, но исторические процессы при этом он описывал в неадекватных этой позиции «отсталых» — естественных и внечеловеческих — гегелевских категориях.

Суть постмарксистского взгляда состоит в том, что главным, «осевым» историческим процессом является процесс воспроизводства и люди сами ответственны за то, что и как воспроизводить. Существует только то, что воспроизводится. Мы воспроизводим себя и условия своего существования: наши социальные конструкции, смыслы и самообразы, материальные обстоятельства своей жизни — всё, что подпадает под категорию «общественной практики».

Причём условием полноценного воспроизводства является осознание людьми этого процесса. Нам необходимо отвечать на вопрос, что мы будем (обязаны!) воспроизводить в следующем историческом цикле? Что из того, что имеем, что является нашим наследством, мы должны сохранить и продолжить? И что будем развивать, т.е. воспроизводить с привнесением качественно новых компонент? Мы задаём эти вопросы фактически с позиции ответственности за социальное и культурное целое, как Его наместники на этой земле. Это значит, что нам надо всю общественную практику представить как изменяемую, рукотворную и конструируемую.

Таким образом, создать проект и план себя и своего пути означает ответить на вопрос о содержании очередного воспроизводственного цикла и шагов развития.

Подобный взгляд означает также отказ от поиска «исторической универсалии» (в стиле Гегеля — Маркса) — некоего принципиального противоречия, из которого можно вывести всё содержание исторического процесса. Постмарксисты видят в истории сложный полифонический процесс воспроизводства и развития мышления и деятельности.

Почему именно мышления и деятельности? Мы хотим осознанно воспроизводить условия нашей человеческой жизни и развиваться, обгоняя наших «партнёров». Поэтому нам нужно вскрыть генезис основных «единиц» общественной практики: в каких ситуациях и для решения каких проблем возникали те или иные идеи? Как они воплощались, какие трансформации, метаморфозы и мутации в новых условиях и обстоятельствах претерпели? Какие новые проблемы возникли в процессе их практики? Какие изменения нужно привнести в саму практику, чтобы продолжились Жизнь и Его Творение. Именно в таком контексте нам надо разобраться с «капитализмом», «социализмом», «революциями», «рынком», «демократией» и пр.

Такая реконструкция есть одновременно и наше освобождение от старых форм. Фактически мы заново должны продумать все мыслительные и деятельностные ходы европейской истории. Превратить их в живую и актуальную способность мыслить и действовать. Например, исторический опыт социалистического строительства сделать нашей политической и управленческой квалификацией. Только так в своих действиях можно стать сообразными историческим процессам.

Эта реконструкция должна позволить нам вырваться из плена прежних мыслительных форм, распрощаться с давно отжившими и не адекватными нынешним ситуациям теоретическими конструкциями прошлых эпох, освободиться от практики обветшалых культурных норм. Мы должны обрести свободу перепроектирования и переделки. Нам надо перестать быть идолопоклонниками.

А с другой стороны, необходимо понять, что же в нашем распоряжении есть бесспорно ценного, без чего ни выжить, ни развиваться нельзя. Что нужно взять с собой в нашем движении вперёд. Что из доставшегося наследства следует превратить в наше живое наследие. То, что мы храним, воспроизводим и развиваем как свой важнейший ресурс.

Поэтому наша версия европейской истории есть описание этих процессов мышления и деятельности, составляющих суть эволюции общественной практики. Точнее, описание нашего участия в этих процессах. Как именно мы к ним подключены.

Эта книга — попытка первого наброска такой истории. Это, прежде всего, схема синтеза, собственно результат исторического конструирования. Это не просто русский взгляд на европейскую историю. Это постмарксистский взгляд — «мыследеятельностный».

Об устройстве книги
В книге две части. Первая часть — история ключевых процессов общественной практики, к которым мы оказались подключены. Это описание стартовых для нашей цивилизации ситуаций и введение в мир связанных с ними идей и их реализаций, взятых исторически. В этой части затрагиваются такие темы, как «религия», «история», «государство», «революция», «демократия», «социализм». Это тот набор, конечно, не полный, ключевых «единиц» воспроизводства, которые и определяют обстоятельства нашей жизни и нас самих. В обсуждении этих вопросов и намечается наша — русская — версия европейской судьбы.

Во второй части рассматривается геополитическая ситуация России: в каком силовом поле нам придётся прокладывать свой путь. Отстаивать своё право на историческое и цивилизационное творчество предстоит в условиях ожесточённой социальной борьбы. Мы не можем игнорировать этот фактор, если хотим остаться на позициях реализма.
************************************************

Часть 1-я. Кто мы.



Tags: Книга, Русский мир
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments