Михаил Герасимов (mumis34) wrote,
Михаил Герасимов
mumis34

Categories:

Будущее России - взгляд начала века двадцатого.

Статья сложная для восприятия, но позволяющая спроецировать российское прошлое на настоящий момент. А значит можно попытаться спрогнозировать цели поставленные перед властью и не афишируемые для народа.
Пишет otshelnik_1
"Враги у нас общие..."
Дореволюционное русское «общество» было по большей части либерально и во многом революционно.
Наибольшими революционерами справедливо считались эсеры, самая многочисленная партия.
Следующей по влиятельности (а может быть и первой) была партия кадетов. Их влияние было обусловлено тем, что это была партия интеллигентская, объединявшая самые влиятельные слои общества и через октябристов соединявшаяся непосредственно с правящей элитой.
Большевики, несмотря на свое «вооруженное восстание», террор, вообще-то, отрицали (даже «эксы» можно по пальцам пересчитать) и, конечно, конкурировать с эсерами по влиянию на массы в 1905-1907 годах не могли.
С другой стороны, на тот момент в «освободительном движении» антагонистического размежевания не было.

Все решительно изменилось с февраля по октябрь 1917 года.
После Октября даже штатская либерально-партийная интеллигенция (правые эсеры, кадеты, октябристы) объявила большевикам бойкот. Она решительно отказывалась работать с «Советами рачьих и собачьих депутатов». Партийная интеллигентская среда страшно корпоративна и тоталитарна. Она готова затравить любого, кто осмелится нарушить круговую поруку, моментально превращая нарушителя в «нерукопожатного» изгоя. Врачи, преподаватели, юристы, транспортники, инженеры попросту отказывались обслуживать население, экономику и госаппарат по своей специальности.
Так можно ли допустить, чтобы такая же интеллигенция, но в погонах, пошла в Красную армию, где им пришлось бы воевать с такими же, как они, на стороне ненавистных им большевиков!
Исключено!

Сразу после Февраля началась зачистка генералитета. Генерал Брусилов вспоминал…

  • «Он (Корнилов) тотчас же подружился с Борисом Савинковым, который был его комиссаром, и повел интригу против главкоюза генерала Гутора. Свалив и заместив его, он начал вести интригу против меня, верховного главнокомандующего, и благодаря дружбе Савинкова с Керенским вполне успел и заместил меня».

Итак, консервативных Гутора и Брусилова «ушли» в пользу Корнилова и Савинкова. Алексеев, Деникин, Корнилов по своим политическим пристрастиям – убежденные кадеты. В России либерализма вне западничества не бывает. И верность союзникам, возведенная в ранг символа веры – это сертификат либеральности. А либеральный генерал - это генерал, который готов и расстреливать, и вешать, но только ради утверждения либерализма.

Позднее, когда Гражданская война уже разгорелась, и офицерство разделилось, причем многие пошли к красным, оставалась масса офицеров, которые, вообще, не принимали участия в гражданской войне. Их число превышало общее число воюющих офицеров.
Эти офицеры были постоянным объектом раздражения белых: дескать, обыватели-трусы, отсиживаются по своим норам. Добровольцам не хотелось даже думать, будто «колеблющиеся» не шли к ним по принципиальным соображениям.
И вдруг гром среди ясного неба. Воззвание к русскому народу и русским офицерам в связи с наступлением поляков. Среди первых подписантов генералы Брусилов и Гутор!
Когда появилось это воззвание, призывавшее на борьбу с поляками, то под ружье встали десятки тысяч русских офицеров из числа «колеблющихся».

  • «Сам Г.Зиновьев на митинге в Харькове открыто признался, что Кремль поражен тем патриотическим подъемом, который вызвало воззвание русских генералов.

  • “Мы, говорил он, никогда не думали, что Россия имеет такое количество патриотов, ибо в первый же день появления воззвания на улицах Москвы в военный Комиссариат явились тысячи офицеров, раньше от службы в красной армии уклонявшиеся, и десятки тысяч интеллигентов, рабочих и из деревни крестьян”». Архив Русской революции (далее - АРР). Т. 12, с. 113.

Мемуарист называет этих добровольцев «колеблющимися». Он говорит также и о «непримиримых», которые сочли Брусилова и других предателями, ибо «непримиримые» были ярыми сторонниками Добровольческой армии, а поляков рассматривали, как ситуативных союзников. И хотя переговоры врангелевцев с поляками закончились ничем, по факту они действовали заодно.
То, что десятки тысяч офицеров сорвались в Красную армию сразу, как только с ними заговорили на адекватном языке, свидетельствовало о том, что к белым они не шли по принципиальным соображения.
Впрочем, определение «колеблющиеся» здесь вряд ли уместно. Перед нами, скорее, люди твердых принципов.

  • «Мне вспомнился генерал Гутор, когда он, как председатель Одесского Военно-окружного полевого суда, часто приезжал к нам с сессией Суда и ликвидировал остатки брожений девятьсот седьмого года. Что ни дело, то смертная казнь через повешение, и вдруг этот старый царский вешатель заодно с большевиками, призывает русский народ к защите советской власти… Или Брусилов!.. Нет, неправда!.. Очередной большевистский обман!..» АРР. Т12, с. 113.

А что тут удивительного? Уж, конечно, не кадетствующие генералы и эсерствующие полковники должны подписывать такие воззвания. Место либерально-партийного генералитета - в Добровольческой армии, действующей фактически совместно с поляками под патронажем общего куратора – Франции.

Трудно найти примеры, когда воззвания вождей Белого движения приводили бы хоть к какому-то значительному притоку в белые армии «колеблющихся».
На память приходит история создания Южной Армии на Украине и формирование дружин при гетмане Скоропадском. Но там были совсем другие масштабы. И потом, отстранение гетманом Скоропадским от командования армией консерватора, монархиста и русского националиста - графа Келлера, во многом способствовало известной катастрофе.

— Здоровеньки булы, пане личный адъютант! Чому ж Вы без аксельбантов? Поезжайте, господа офицеры на Украину... и формируйте ваши части... И прослезился... За ноги вашу мамашу.
— Что означает этот балаганный тон?
— Балаган получился, от того и тон — балаганный!


Ну а в Северной Армии и того печальнее было.

  • Помню в эти дни был митинг в городском саду. Выступали различные официальные и неофициальные лица. Теперь, наконец, уходят англичане, и наше национальное самосознание может быть довольно. "Граждане, записывайтесь в добровольцы!" Однако этот призыв остался гласом вопиющего в пустыне. Никто не записывался. Никто не шел добровольно. Наоборот, тот, кто не был связан с Севером, записывался к англичанам на эвакуацию – несмотря на строжайшее запрещение покидать Северную Область». АРР. Т.9, с. 30.

  • Генерал Деникин летом 1918 года послал генерала Казановича в Москву и Питер, вышибать финансирование из состоятельных русских патриотов, ибо финансово Добровольческая армия бедствовала тогда страшно. (АРР. Т. 7, стр. 184-203).

Оказалось, что деньги можно было получить только от иностранцев. Казанович описывает любимое занятие «антибольшевистских сил» на подсоветской территории - создание всевозможных подпольных организаций, которые борьбой не занимались, поскольку все время находились в процессе формирования и накапливания сил. «Организации» эти конкурировали друг с другом за финансирование. Главная задача состояла в том, чтобы получить финансирование и накапливать силы.

И В.Шульгин сетовал на то, что нет «смены».
"Вечно без смены" ... Вечно без смены! Но почему нет смены?
Мы ненавидели крестьянина за то, что у него теплая хата, сытный, хоть и простой стол, кусок земли и семья его тут же около него в хате...
- Ишь, сволочь, бандиты - как живут!
Мы ненавидели горожан за то, что они пьют кофе, читают газеты, ходят в кинематограф, танцуют, веселятся ...
- Буржуи проклятые! За нашими спинами кофе жрут!
Это отношение рождало свои последствия, выражавшиеся в известных "действиях" ... А эти действия вызывали "противодействие" ... выражавшееся в отказе дать .... "смену".


А разве не началось это сразу же с «Ледяного похода»? Чужие, никому не нужные и неприкаянные корниловцы с боем занимали станицы, которые не желали их видеть. Силой получали пищу и кров в хатах, где они уже наследили кровью родственников хозяев хаты, убив предварительно мужа, сына, брата. Иногда всего лишь за косой взгляд.
«Смены» не было потому, что армия была «не народная, а интеллигентская, офицерская», изначально обозленная на всю Россию. И население платило тем же.

Несколько слов о монархистах.
Для монархической формы правления необходима воцерковленность большей части народа. А если воцерковленность в обществе упала ниже критического уровня и продолжает падать, то какая может быть монархия? Кроме того, традиционная монархия РИ была тесно связана с сословностью. А что делать, если буквально вся Россия вопиет против сословных привилегий?

Одно дело монархизм как проявление традиционного сознания (другой-то традиции не было), и совсем иное дело - монархизм как политическая доктрина, целью которой является восстановление «монархии» независимо от объективных возможностей, создание симулякра, навязанного силой оружия.
Для людей типа генерала Кутепова важна была именно форма власти, к которой прикипела их душа, а не Россия, как таковая. Россия вне этой формы для них не существовала. Они были типичными узкопартийными деятелями, такими же, как кадеты или эсеры, патриотами не столько России, сколько своей узкой политической доктрины.
И наличие таких «монархистов» в Добровольческой армии не должно удивлять.

Один из создателей Южной Армии на Украине, касаясь ее взаимоотношений с армией Добровольческой, впоследствии писал, что
«там отвергали протянутую руку и клеймили нас кличкой едва ли не изменников и предателей России (за то, что не сохраняли верность Антанте-Западу должным образом –otshelnik_1). И, конечно, такое слепое и непримиримое отношение Добровольческой Армии к остальным русским людям больше удерживало приток к ней офицеров и добровольцев – истинных, а не партийных патриотов, чем создание Южной Армии. АРР. Т.8, с. 175.

Иными словами, мемуарист противопоставляет истинных беспартийных патриотов с монархической окраской, партийным патриотам Добровольческой армии с окраской либерально-западнической. И есть все основания полагать, что именно эти «беспартийные патриоты» и составили изрядную часть тех офицеров, которые перешли потом в красную армию.
Монархизм этих офицеров, сродни «монархизму» булгаковских героев. Это монархизм отнюдь не доктринерский. [Проявляется он, прежде всего, в застолье, когда белое с красным намешано до такой степени, что поручика Мышлаевского приходится откачивать].
Эти офицеры «качнулись» сначала прочь от большевиков. Ликом-то большевики зело страшны были, уж поначалу-то особенно. А потом поглядели на белых и «качнулись» назад.

О психологических основах симбиоза русских традиционалистов и большевиков могут дать представление письма Бориса Владимира Никольского. Никольский был юристом, поэтом и литературным критиком. Известный деятель монархического движения, он являлся также одним из лидеров Союза русского народа. Конечно, сам Никольский, расстрелянный летом 1919 года, возможность такого симбиоза для себя лично отрицал. Но его взгляд на вещи позволяет нам почувствовать атмосферу того времени и то, как ее могли воспринимать многие русские люди.

  • «Страшно то, что происходит, но реставрация была бы еще страшнее. Царствовавшая династия кончена, и на меня её представителям рассчитывать не приходится. Та монархия, к которой мы летим, должна быть цезаризмом, т.е. таким же отрицанием монархической идеи, как революция…».

  • «…Чем большевики хуже кадетов, эсеров, октябристов, Штюрмеров и Протопоповых? Ничем. Россиею правят сейчас карающий Бог и беспощадная история, какие бы черви ни заводились в ее зияющих ранах».

  • «…Я Вам должен сказать, что с советским режимом я мирюсь откровенней, искренней и полнее, чем с каким бы то ни было другим, не говоря уже о Распутинско-Штюрмеровски-Протопоповском. …Враги у нас общие - эсеры, кадеты и до октябристов включительно… В активной политике они (большевики) с не скудеющей энергиею занимаются самоубийственным для них разрушением России {Одновременно с тем выполняя всю закладку объединительной политики по нашей, русской патриотической программе, созидая, вопреки своей воле и мысли, новый фундамент для того, что сами разрушают…}. Это разрушение исторически неизбежно, необходимо: не оживет, аще не умрет. И они торопят, они не только торопят: они действительно ускоряют события. Ни лицемерия, ни коварства в этом смысле в них нет: они поистине орудие исторической неизбежности. Разумеется, к ним прилипли, как железные опилки к магниту, все мерзавцы - по крайней мере худшие - старого порядка и все мерзавцы нового; но лучшие в их собственной среде сами это чувствуют, как кошмар, как мурашки по спине, боясь в этом сознаться себе самим; а с другой стороны в этом их Немезида: несите тяготы власти, захватив власть! Знайте шапку Мономаха!»

  • « Мы были сильны традициями, культурой, инерциею; все у нас слежалось, сам навоз, хоть и вонял, был контрфорсом для расползающихся стен; а они все поджигают и опрокидывают; но среди смердящих и дымящихся пожарищ будет необходимо строить с таким нечеловеческим напряжением, которого не выдержать было бы никому из прежних деятелей, - а у них никого, кроме обезумевшей толпы».

  • «Заслуг у вождей нашего большевизма нет, как нет заслуг у бомбы, которая взрывает, как нет заслуги у рычага, который опрокидывает, у тарана, который проламывает: заслуга (или преступление) в той разумной воле, которая ими движет (когда такая воля есть); но они стихийные, неудержимые и верные исполнители исторической неизбежности. Делать то, что они делают, я по совести не могу и не стану; сотрудником их я не был и не буду; но я не иду и не пойду против них: они исполнители воли Божией и правят Россией если не Божиею милостию, то Божиим гневом и попущением. Они в моих глазах наилучшее доказательство того, что несть власти, аще не от Бога. Они власть, которая нами заслужена и которая исполняет волю Промысла, хотя сама того и не хочет, и не думает. Я жду - и вижу, что глубока чаша испытаний и далеко еще до дна. Доживу ли я до конца - кто знает? Вон вчера мне сказали, будто бы расстрелян Розанов. Я этому не верю, но, разумеется, это возможно. Да, великие требования предъявляет к нам история, и только претерпевый до конца, той спасется».

Иными словами. Монархия кончена и восстановлению в обозримом будущем не подлежит. Никольский понимает это именно потому, что является настоящим монархистом. Страна идет к авторитарной диктатуре, к «цезаризму». Возможности сложнейшей конструкции РИ исчерпаны полностью, и рухнула она непоправимо. Остатки старой конструкции вне общей системы не функциональны, и большевики их доламывают, «одновременно с тем выполняя всю закладку объединительной политики по нашей, русской патриотической программе». При этом сами они в массе своей этого не осознают. «Они стихийные, неудержимые и верные исполнители исторической неизбежности». И они - единственная пассиональная сила, которая способна организовать возрождение страны.

Взгляды Никольского перекликаются с размышлениями К. Леонтьева, ушедшего из жизни за четверть века до революции, но предсказавшего ее характер и роль в ней «коммунистов». По Леонтьеву правящие круги, элита РИ не смогут противостоять либеральному разрушению России и подчинению ее Западу. Настоящая реакция (т. е. противодействие либеральному разрушению) будет явлена коммунистами, которые на тот момент воспринимались как маргинальное острие либерального движения, как ничем не ограниченные либералы. И эта реакция проявит себя уже после разрушения страны, как мера жесточайшая, но спасительная.

  • «…Если бы русский народ доведен был преступными замыслами, дальнейшим подражанием Западу или мягкосердечным потворством до состояния временного безначалия (как весной 1917 года), то именно те крайности и те ужасы, до которых он дошел бы со свойственным ему молодечеством, духом разрушения и страстью к безумному пьянству, разрешились бы опять по его собственной воле такими суровыми порядками, каких мы еще и не видывали, может быть!»

  • «…И опять начнется постепенное подвинчивание и сколачивание в формах, еще невиданных воочию…»(В.В. Кожинов. «Россия. Век ХХ»).

Ультраправый К. Леонтьев уже в 1880-х годах возлагал свои надежды не столько на правительственную реакцию, сколько на грядущий социализм. Он писал, что от коммунистов, которые «служат бессознательную службу реакционной (т.е. антилиберальной, антизападной) организации будущего», России будет «польза – даже и великая». Леонтьев, как и Никольский, говорит именно об объективной пользе, а не о субъективной заслуге большевиков. Ибо спасители будут спасать Россию, одержимые изначально во многом совсем иными помыслами.
Отрицание отрицания.
Змея, кусающая себя за хвост.
Впрочем, «змеиное кольцо» замкнется по-настоящему только во второй половине 30-х.

«Новая культура будет очень тяжела для многих, и замесят ее люди столь близкого уже ХХ века никак не на сахаре и розовой воде равномерной свободы и гуманности, а на чем-то ином, даже страшном для непривычных…»(В.В. Кожинов. «Россия. Век ХХ»).

Иногда приходится слышать, что трагическая судьба многих русских офицеров, пошедших в РККА, доказывает, дескать, ошибочность их позиции. Прежде всего, следует указать, что эпоха смуты или мобилизации всегда репрессивна. А в процентном отношении число репрессированных командиров РККА, выдвинувшихся из рядов ВКП(б), существенно выше, чем число репрессированных командиров РККА, бывших офицеров царской армии.
Кроме того, русские офицеры в массе своей понимали, на что шли. Старая элита (в том числе и офицеры) оказалась несостоятельной, и страна провалилась в смуту. Поэтому новая власть имеет карт-бланш на восстановление страны и на отношение к представителям прежней элиты. Эта мысль звучит и в письмах Никольского: «это власть, которая нами заслужена».

Но, пожалуй, более откровенно ее изложил булгаковский герой:
– Большевики?.. Великолепно! Очень рад!
– Да ведь они тебя мобилизуют.
– И пойду, и буду служить. Да!
– Почему?!
– …По крайней мере, буду знать, что я буду служить в русской армии…
– Да какая же, к черту, русская армия, когда они Россию прикончили?! Да они нас все равно расстреляют!
– И отлично сделают! Заберут в Чеку, обложат и выведут в расход. И им спокойнее, и нам...


Крайними полюсами в гражданской войне были партийные силы - большевики и «кадеты», а беспартийные патриоты, в том числе и монархической окраски, которые по общепринятой шкале были правее кадетов, на самом деле были над партиями.
Это были люди, которые сумели в той или иной степени сохранить целостность национального мироощущения.
«Чем большевики хуже кадетов, эсеров, октябристов» - ведь это именно взгляд сверху.

Довольно часто звучит странное утверждение, будто в гражданской войне не может быть победителей. На самом деле это не более чем либеральное лукавство.

В Гражданской войне 1917-1922 годов победила Россия, победили наши.
В общем и целом, конечно, наши. Но победили абсолютно.
К концу 1922 года наших за границей не было.
Все наши были дома.
В общем и целом, конечно…

Иногда нам говорят, что мы должны, наконец-то, закончить ту гражданскую войну и заключить мир.
Это еще одно либеральное лукавство. Та война закончена. Все права за победителями, а мы, спустя 100 лет, не уполномочены подписывать такие исторические документы.
Кроме того, «мир» для либералов – это на самом деле не компромисс, а их тотальное доминирование, когда они - герои, «спасающие честь России», как генерал Корнилов, а их оппоненты, мол, только тем и занимались, что Россию бесчестили, а потому должны платить и каяться, платить и каяться.
Либералам нужны благородные предтечи. Им нужно идеологическое обоснование своего права на закрепление того, что произошло в 90-е.
То, что к либералам в этом историческом хамстве примкнула определенная часть патриотов и националистов, является всего лишь личной проблемой примкнувших, связанной с особенностями их когнитивной системы. Впрочем, 100 лет назад белые либералы для поверхностного взгляда тоже смотрелись вполне патриотично и даже национально.

[Мой взгляд начала века 21-го]
По факту кадет Путин пытается найти компромисс с эссерами из Думы. Большевики же в нынешнем поле просто отсутствуют. И эти факты показывают что российская государственность пока топает в тупик. Но тупик этот страшен своей предсказуемостью....

На самом деле высшим достижением Октябрьской революции надо считать увод русских людей с пути политизации народностью Уварова их великоросских шовинистических начал. Которые в 19-м веке стали конкретно проявляться в движении черносотенства, как ударной силы монархии. Не переведи большевики эту энергию с уваровщины в советского человека, Европа бы содрогнулась бы не от германского, а от русского нацизма.

И наивно полагать что Путин, по новой разыгрывая карту имперского самодержавия в 21-м веке, умудрится такой исход избежать. Тем более что он явно использует проверенный временем способ переформатирования нации, после десятилетий её покаяния за типа советское содеянное. И это более чем напоминает ситуацию Германии 20-х годов 20-го же века.
Вот такой он неприглядный нынешний российский патриотизм просматривается. Опасный как для России, так и для всего мира. Всего то чего и осталось, так это отремонтировать старые и построить новые дороги для удовольствия граждан. Да на солдатских бляхах вместо звезды выгрировать "С нами Бог".


Для сведения: Крымский мост практически уже достроен. Так что символы будущего практически все прорисованы.


Читать обсуждение
Tags: Война гражданская, Книга, Либерализм, МОЁ, Общество, Революция, Чёрносотенцы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments