Михаил Герасимов (mumis34) wrote,
Михаил Герасимов
mumis34

Categories:

Китай: публичная дискуссия о ценности коммунистических идей и лидерстве компартии началась

Оригинал взят у anisiya_12 в Китай: публичная дискуссия о ценности коммунистических идей и лидерстве компартии началась


Некоторые понятия, пожалуй, лучше обозначить сразу:

"Компартия" и "Комсомол" - условные термины, не столько то, что было в СССР, сколько властные группировки КНР, соперничающие за власть. Кроме того, там имеются территориальные группировки, также может встретиться термин "принцы" - имеются в виду родственники партийцев, создавших современную КНР;

КНР - вовсе не древнее государство с тысячелетней историей и вековой преемственностью. Страну создал железной рукой чуть меньше 70-ти лет назад товарищ Мао Цзедун при активной поддержке сталинского СССР. Всего лишь сто лет назад Китая, в сущности, не было, а на некоторых заведениях там висели таблички "Китайцам и собакам вход запрещён!";
Идеологическое баловство - вовсе не безобидная вещь для равнодушных к идеологии жителей. Власть государственников с партбилетами, на мой взгляд, - единственная реальная скрепа, объединяющая территории и народы в одно целое.
Учитывая эти моменты, надеюсь, будет полезно ознакомиться со следующими материалами о нашем уважаемом стратегическом партнёре:


Борьба между Компартией и комсомолом вышла в публичную сферу.

Скрытая конкуренция между Компартией Китая и Комсомолом выходит из кулуарной борьбы в публичную плоскость. Дискуссия о коммунистической идее и ее приемлемости для будущего развития Китая стала открыто вестись на платформах социальных сетей и вылилась на страницы центральных СМИ. Подвергать сомнению ценность идей коммунизма и Компартии? Такого в Китае не было уже очень давно.
Генезис постов и репостов
7 сентября перед своей поездкой в США глава Китая Си Цзиньпин заявил, что Китай до сих пор стремится к осуществлению коммунизма, который нельзя «считать несбыточным». Истина почти сакрального характера, которая вдруг потребовала подтверждения с высоких трибун, стала неким ответом на скрытую от глаз внешних наблюдателей внутрикабинетную дискуссию. Си Цзиньпин словно увещевал партийцев - Компартия нужна, идеи востребованы, а может быть, и клялся кому-то в верности и желании сохранить партию, которой он руководит.

Заявление Си Цзиньпина решил подкрепить своей статьей профессор Института изучения марксизма при Народном университете Китая (Пекин) Ван Сянмин (王向明). 21 сентября в самом крупном медиа китайского комсомола Youth Daily была опубликована его статья «Уверенным в своей правоте, высоко нести знамя коммунизма», в которой он критиковал врагов коммунистической партии. Само по себе это уже очень нетривиально и похоже на появление в России термина «национал-предателей». В статье также подчеркивалось, что коммунисты не против богатства и роста благосостояния, однако эта цель должна осуществляться только при идеологии социализма с китайской спецификой и не иначе.

В тот же день официальный аккаунт Комсомола - Молодежной коммунистической лиги Китая - в китайской социальной сети Вэйбо решил совершить акт всекитайского троллинга и разместил пост с заголовком «Мы преемники коммунизма» - строчки из гимна китайской пионерии, ставшей популярной в этом году. Всем было вполне очевидно, что речь идет о том, что Комсомол станет преемником Компартии в политическом будущем страны – пост был переразмещен множество раз, что только подлило огонь в дискуссию.
По какой-то случайности ироничный пост комсомольцев репостнула пресс-служба Жэнь Чжицзяна (任志强) – одного из "красных" магнатов строительной отрасли, так как пост содержал и ссылку на статью профессора марксизма. Оправдываясь, Жэнь не ограничился высказываниями о коммунизме, высмеяв комсомольцев как потенциальных преемников коммунизма, пока сам коммунизм не настал. В ответ на это официальный представитель Комсомола Цзин Лин назвал Жэня «противником коммунизма в открытой, очевидной и серьезной форме». Такое серьезное заявление вынудило Жэня защищаться, и он призвал Комсомол перестать врать своим членам.

Эта дискуссия привлекла широкое внимание он-лайн юзеров, и каждый пост сопровождался сотнями тысяч репостов.

Для стороннего наблюдателя свара кажется переливанием из пустого в порожнее, тогда как ее реальное содержание – это серьезный конфликт между Компартией, столкнувшейся с рядом проблем и пытающейся реинкарнировать «красную идею», и представителями молодежи и людей среднего возраста, организованных в альтернативную политическую силу – более свободомыслящий и реформистский Комсомол. Достаточно отметить, что именно эта сила стояла за протестами на площади Тяньаньмэнь в 1989 году, но потерпела поражение.

Политолог Шэнь Ян, которого цитирует «Глобал таймс» отмечает, что подобные дискуссии наблюдались 30 лет назад – на заре реформ и окончании Культурной революции, и теперь они повторяются вновь.
Троллинг «комсомольцев» стал искрой, которая вывела на уровень общекитайских дискуссий проблему утраты Компратией Китая идеологичексого лидерства, что чревато очень серьезными последствиями для политической системы страны.

Проблемы тандема.

Комсомол и партия представлены в Китае премьером Ли Кэцяном и главой страны Си Цзиньпином. Не случайно дискуссия обрела силу непосредственно перед визитом Си Цзиньпина в США. Удар по позициям КПК был нанесен во время непосредственного отсутствия ее руководителя в стране. Дополнительным фактором начала дискуссии с большой долей вероятности послужила «драка» между представителями «красной элиты» - развернувшееся наступление на Цзян Цзэминя, бывшего, но весьма влиятельного, генсека страны.

Идеологические разногласия лишь вершина айсберга размежевания элит в Китае – молодые управленцы на местах, не имеющие доступа к «элитным» ресурсам госкорпорации массово рекрутируются в Комсомол, составляя его кадровый резерв. За Комсомолом стоит не только премьер министр и целый блок самых высших руководителей страны, но и главы целого ряда китайских регионов.
«Хуаньцю шибао»: «Генерал Цзинь Инань говорил: «20 000 большевиков смогли взять власть в стране, два миллиона большевиков смогли защитить родину и выиграть войну, а 20 миллионов большевиков развалили страну». Сейчас в КПК 80 млн членов партии, сколько из них всем сердцем преданы партии?»
Впервые дискуссия о том, что Компартия утратила авторитет и стоит на пороге гибели, и даже готова «развалить страну» исходит не из уст представителей оппозиции, а из всекитайских государственных СМИ.

Потеряет ли партия контроль над страной, и сможет ли Комсомол взять реванш за 1989 год, приведя Китай ко всеобщей демократии и прямым выборам? Какой остроты способна достичь дискуссия на фоне экономических проблем в стране? К чем приведет одновременный конфликт внутри партийной элиты и наступление на них реформисткой молодежи? Вероятно, в Комсомоле принято решение начать полномасштабное наступление на партию – и выиграть его, воспользовавшись конфликтом группировок в рядах «красных наследных принцев». Это решение вызвано пониманием, что на грядущем XIX съезде КПК никто из красной элиты не намеревался делиться властью с молодыми конкурентами.

Это наступление имеет и практическую цель – в стране объявлена приватизация госпредприятий, за которые по сути и началась драка – сегодня она еще на страницах СМИ, но никто не гарантирует, что завтра она не выльется в масштабные забастовки и даже погромы, оставшихся "за бортом" работников нерентабельных предприятий.

Семь мифов о Компартии Китая

За последнюю неделю в Китае набирает обороты общественная дискуссия о "коммунизме" и его достижимости для китайского общества, из уст радикалов все увереннее звучат сомнения в устойчивости КПК и верности ее членов идеалам "коммунизма". "Южный Китай" постарался развеять ряд мифов относительно КПК, бытующих в России.

1."Китай – тоталитарная страна с единственной партией"

В КНР зарегистрировано восемь политических партий: Революционный комитет Гоминьдана, Демократическая лига Китая, Ассоциация демократического национального строительства Китая, Ассоциация содействия развитию демократии Китая, Рабоче-крестьянская демократическая партия Китая, Партия Чжигундан Китая, «Общество 3 сентября», Лига демократической автономии Тайваня. Члены Компартии занимают в парламенте страны – Всекитайском собрании народных представителей – 2157 мест из 2987. Много, но не все.

Кроме этого в стране существуют и другие политические организации. Китайский союз коммунистической молодежи, Всекитайская федерация профсоюзов, Всекитайская женская федерация – назвать эти многомиллионные организации «марионетками» КПК, ручными партиями и организациями нельзя, они имеют право голоса и используют его весьма активно.

2."Марксизм-ленинизм – реальная идеология КПК"

Марксизм-ленинизм не идеология, а скорее одна из философских баз китайских коммунистов (к другим можно отнести и конфуцианство, например). Реальной идеологией признается «социализм с китайской спецификой» - этот термин был выдвинут Дэн Сяопином в начале 80-х годов. Термин, по сути, означающий социал-национализм, закреплен в уставе КПК на 18-ом съезде в 2012 году. Его суть сводится к построению социализма для одной отдельной взятой страны и нации и близок к понятию сталинизма. Марксизм-ленинизм, подразумевающий экспорт революции и социализма – в современном Китае не является генеральной линией партии.

Реальное содержание политики «социализма» в Китае - равный доступ к возможностям для всех членов общества, хотя бы в декларативной форме. В этом коренное противопоставление Компартии и Нацпартии Гоминьдан, которая формировала в Китае класс аристократии, противопоставлявшийся народным массам. Сейчас это позиционирование Компартии поставлено под сомнение в связи с появлением так называемой «красной артистократии», КПК переживает острый кризис позиционирования в идеологии. Попытки выхода из этого «размывания идентичности» видятся в широкой объединительной функции КПК для всех слоев общества и политических сил, например по принципу формирования партии "Единство" в России, чей опыт, без сомнения, изучается КПК.

3."Компартия Китая – партия рабочих и крестьян"

На 30 июня 2015 года в партии состояло почти 88 млн членов. Из них рабочих – только 7,3 млн человек, или менее 10%. Самая крупная группа партийцев – 25,9 млн человек – это крестьяне. Вторая группа – или точнее «полюс» - это управленцы и техспецы, партийные кадры и служащие – 12,5 млн, 9 млн и 7,4 млн человек соответственно. Таким образом партия разделена на 30 млн малограмотных и малообеспеченных и 30 млн имеющих высшее образование и обеспеченных членов – это судя по всему и является главным политическим противоречием внутри КПК – такое же разделение существовало и в советской КПСС, в которой доля грамотных специалистов резко возросла в 70-х и 80-х годов. Трудно дать одинаковую политическую программу и цели для интеллигенции и крестьянства. Весьма примечательно, что к моменту завершения Культурной революции большая часть высшего руководства КПК была представлена военными. Таким образом в 80-х годах КПК была партией «военных и крестьян».

4.«Коммунисты контролируют рынок»

Второе коренное отличие от КПСС – широкое присутствие в КПК представителей бизнеса, которые вводятся в состав партии, начиная с 2002 года. С 1980-х годов сама КПК осуществляет планомерный переход на рыночные рельсы, а в 2014 году на 3-м пленуме 18-ого созыва впервые прозвучала формулировка об «определяющей роли рынка в развитии страны». По сути дела, политическая элита Китая идет тем же курсом, что и Россия после распада СССР, только без смены бренда и избегая опасных катаклизмов, отпугивающих инвесторов. В Китае коммунисты «не контролируют рынок», а являются его частью, лоббируя интересы крупных "красных" корпораций. Компартия сохраняется не по причине идеологической верности идеалам коммунизма, а как инструмент легитимации права ряда групп на крупную собственность и монополии. Исчезновение партии или утрата власти приведет к неконтролируемому переделу сектора крупных корпораций в стране.

Коренное противоречие в политической системе Китая – конфликт между классом средних и мелких собственников, которые представлены Комсомолом и классом крупных собственников, которые представлены высшим руководством Компартии. По мере нарастания экономического кризиса – интересы этих групп будут расходится все больше, а конфликт нарастать.

5."Компартия всегда управляла КНР"

Как минимум в период Культурной революции и после нее – в течение около 25 лет партия имела второстепенное значение в управлении страной в центре и на местах. Начиная с 1966 года практически все партийные организации были разгромлены отрядами хунвэйбинов – молодежного движения, чей "красный террор" был сакнционирован Мао Цзэдуном, утратившим контроль над КПК.

Хунвэйбинам и их ревкомам фактически подчинялась народная милиция, министерство транспорта, печать, минобразования, большинство административных структур было парализовано страхом. Бесчинство «красных стражей» позволило перехватить власть армейским группировкам – в 1967 году в охваченный беспорядками Ухань, жители которого начали самоорганизовываться для борьбы с хунвэйбинами, вошли армейские части под командование генерала Чэнь Цзайдао. Усмиривший хунвэйбинов генерал, однако, не позволил прибыть в Ухань и партийному руководству и сдался властям только после приближения к Ухани нескольких дивизий НОАК. Это ознаменовало переход власти в руки армии и Линь Бяо. Последнего однако удалось сместить другой группе генералов, однако, военная власть Центрального Военного Совета сохраняла фактический контроль над страной до 1992 года. Партийное руководство вернулось в страну с приходом Цзян Цзэминя и сохраняется по сей день. Однако, утрата партией политического авторитета не исключает повторения тех или иных событий прошлого. Наблюдатели нынешних политических процессов не могут не заметить, что, с одной стороны, в нынешнем Китае усилилась роль армии, с другой - в Гонконге появились активные молодежные протесты, структурно напоминающие "комсомольские" выступления на Тяньаньмэни в 1989 году.

6."В Китае существует абсолютный принцип сменяемости власти"

Принципы сменяемости власти в КПК ввели Е Цзяньин и Чэнь Юнь, которые через сменяемость лидеров фактически планировали закрепить собственный контроль над страной. Их идею озвучил ставленник этой группы - Дэн Сяопин. Регулярная сменяемость власти в Китае наблюдается только третий раз – и не без сбоев. Цзян Цзэминь не передал пост «верховного главнокомандующего» следующему генесеку сразу – а только спустя два года, что являлось ярким признаком попытки сохранить контроль над системой. В свою очередь, нынешнему генсеку Си Цзиньпину прочат либо «неконституционный» третий срок, либо оставление за ним поста в партии – что также будет очередным признаком отсутствия какой-либо декларируемой системы сменяемости власти. Во власти КНР сейчас сложилась уникальная ситуация – когда живы и активно борются за власть три генеральных секретаря Цзян Цзэминь, Ху Цзиньтао и Си Цзиньпин.

7."Прием в коммунисты становится более строгим"

Сейчас Компартия является самой многочисленной политической организацией в мире, не считая китайского Комсомола, который на миллион опережает своего «старшего брата». С 2007 года в партию вступало около 2,5 млн человек ежегодно, а за последние 15 лет ее численность увеличилась на треть. В 1922 году в ней состояло лишь 192 человека, после ее сращивания с Гоминьданом (1927) – 58 000 человек, к концу гражданской войны (1945) – 1,21 млн. Исследователи отмечают, что СССР развалился, когда количество членов КПСС составило более 10% населения страны. Сейчас количество членов КПК около 8% от населения Китая. Вопреки нынешней официальной риторике об ужесточении отбора в партию, число вступивших в партию постоянно растет.

Группа Си Цзиньпина во властной структуре Китая.

«Без Си Цзиньпина не будет Китая» - этого лозунга еще нет в политической риторике Китая, но, если компартия утратит свой авторитет, то единственным источником легитимности современной китайской элиты станет фигура лидера страны. Об этом все увереннее заявляют политологи Гонконга: Си Цзиньпин может остаться в политике Китая не на два срока, а навсегда.

Три силы китайской политики: партия, армия и комсомол.

Парадоксально, но последние 300 лет восточный Китай и западная Россия шагают нога в ногу – воцарение Романовых совпало с установлением в Китае династии Цин, закончились династии тоже одновременно – в 1911-13 в Китае и в 1917-ом в России, совпали войны с агрессорами – с Германией и Японией. Вот и в перестройку Китай чуть было не опередил Россию, едва не уступив стихии демократического движения в 1989 году на площади Тяньаньмэнь. Уже в 1989 году коммунистическая идея всеобщего равенства была подвергнута сомнению китайской молодежью, костяк которой состоял, как и в СССР, из комсомольцев. От изменения государственного строя и распада страну спасли танки и баланс региональных группировок, обеспеченный «шанхайской группой» во главе с мэром Шанхая Цзян Цзэминем.

И в этот раз события совпали с российскими: «шанхайская группа» либералов окончательно утвердилась в стране в 1993 году – ее главным достижением считалось сохранение власти Компартии путем создания системы многочисленных компромиссов и баланса сил. С одной стороны, буйная молодежь и демократическое движение «комсомола» были лишены авторитета, как смутьяны, события на Тяньаньмэнь табуированы. С другой стороны в стране нагнетался страх перед военной диктатурой, которая могла бы возникнуть от чрезмерно осмелевших после Тяньаньмэнь генералов.

Это в свою очередь вылилось в демилитаризацию Китая – за короткое время армейские структуры превратились в госкорпорации, особые военные экспортные районы – в свободные экономические зоны, а уже в 1999-м армия была отстранена от всякой экономической деятельности. Все это происходило на фоне бурно расцветающего бизнеса под контролем партийных органов, которые координировались и контролировались «шанхайской группой».

После Тяньаньмэнь в Китае отчетливо сложился баланс трех сил - партийной элиты, армии и комсомола. Была и незаметная четвертая сила – спецслужбы, связанные с нефтью, которые, однако, до последнего времени были неотъемлемой частью партийной элиты. И здесь угадывалось сходство китайской власти и сталинской системы, в которой политолог Авторханов выделял три составляющие силы: партию (общество), армию и полицию в лице спецслужб.

Коренное отличие, однако, Китая от России заключалось в том, что партия здесь опиралась изначально на армию, из полевых отрядов которых она выросла. Партия вплоть до 1992 года была фактическим представительством крестьянской элиты в стране. Именно поэтому в Китае не было разрушительной для деревенской элиты коллективизации, в отличие от СССР, где ВКП(б) порвала с «деревней» во время подавления Кронштадского восстания, и стала опираться на «армию города» - ВЧК-НКВД, и окончательно подчинило крестьянство во время коллективизации.

Радикальные изменения в раскладе «трех сил» возникли по мере роста городского населения, начавшегося еще при Мао и набравшего силу по мере роста экспортного производства в Китае, сосредоточенного в городах. 4 июня 1989 года стало переломным моментом. «Раздраженная городская молодежь» требовала представительства во власти и ухода «крестьянских» лидеров армии и даже самой партии. Старая китайская аксиома «в драке двух выигрывает третий» сработала и на этот раз – лидеры реформистского блока премьер Чжао Цзыян и генесек Ху Яобан – были разгромлены еще сильной армией в лице генерал-полковника Ян Шанкуня, который повторил судьбу российского генерала Руцкого, отстраненного от власти после того, как они были эффективно использованы в качестве тарана. В 1993-м в Китае к власти окончательно пришли городские либералы, однако с тонкими манерами старой элиты – играющий на пианино, говорящий по-русски и английски Цзян Цзэминь. Думать, что партия опиралась на пустоту, было бы наивно. Главной опорой Цзян Цзэминя стали спецслужбы, связанные с нефтяным сектором страны.

Как утверждает известный востоковет Гельбрас, «в бесконечных хитросплетениях китайской политики не разбираются даже сами китайцы». Не удивительно, население «китайского континента» больше, чем население Европы, России и США вместе взятых. Однако гипотеза опоры Цзян Цзэминя на китайские спецслужбы кажется вполне обоснованной, если учесть, что все его величие опиралось на сына главы китайской госбезопасности Цзэн Цинхуна, который по сути и является нынешним главой «шанхайцев». Шанхайская «банда четырех», отстраненная Дэн Сяопином, управлялась знаменитым «китайским Берия» Кан Шэном, а нынешние «шанхайцы» в Политбюро – в частности Юй Чжэншэн непосредственно связан со спецслужбами.

Не устоит царство, разделившееся само в себе.

Проблемы «шанхайской» группы начались с приходом к власти Ху Цзиньтао – главы группы «комсомольцев», за спиной которого стоял лидер китайского Комсомола и Всекитайской федерации молодежи Ху Цили. Электорат комсомольцев – это «дети урбанизации» - трудовые мигранты, лишенные прав, а также население городов второй линейки, вчерашние жители деревни, переселившиеся в город. Это огромная масса людей (около 500 млн человек), находящаяся в противостоянии с коренными жителями городов, лишенная социального лифта в госкорпорации и спецслужбы. Очевидно, что «комсомольцы» двигали страну ко всеобщим выборам, опираясь на регионалов, которым они передавали все больше полномочий, ослабляя центр.

Цзян Цзэминь и Цзэн Цинхун старели, под ударами «комсомольцев» слабела «шанхайская группа» (дело мэра Шанхая Чэнь Лянъюя). В стране намечалась приватизация и распределение активов корпораций – не в пользу «красной элиты» давно ставшей корпоративной. Шанхай в скором времени должен был утратить роль главного политического центра. Единственным шансом ухватиться за власть, которая гарантировала собственность, и выиграть противостояние с «комсомольцами» стала идея разворота к «красной риторике» - идеям социальной справедливости, которые все сильнее набирали силу по мере снижения темпов экономического развития в Китае. Однако и тут «шанхайцев» поджидали проблемы: на свой «красный проект» претендовал не только «армеец» Си Цзиньпин, но и «шанхаец», «нефтянник» и спецслужбист Чжоу Юнкан со своим протеже мэром Чунцина Бо Силаем – трудно было найти более красного политика в Китае. Противостояние закончилось победой Си и арестом Чжоу и Бо. Сейчас трудно сказать точно, почему «армия» и «спецслужбы» не сговорились под сенью шанхайского горкома, однако можно предположить, что на открытое противостояние группе Си «нефтяных генералов» вынудил негативный прогноз цен на нефть и на сланцевый газ. По сути дела, нефтяники проиграли бы и так – по итогам приватизации их подешевевших активов, и видимо, решились на отчаянный и гибельный бросок.

К началу 2013 года, когда Си Цзиньпин получил высшие посты в армии, партии и государстве, «шанхайцы» руководили партией, лишенной авторитета, нефтяники были разгромлены, а спецслужбы опорчены действиями Чжоу Юнкана, обвиненного в попытке следить за деятелями партии. Си Цзиньпин, вместе с Ван Цишанем, продолжили дело приведения Поднебесной к общему знаменателю через грандиозную антикоррупционную кампанию: в руках Си была армия, в руках Вана – спецслужба сильнее любого МГБ – Комиссия по проверке дисциплины в Компартии Китая, которая не подчинялась никому, кроме Ван Цишаня. Единственное, что осталось в руках «шанхайцев» - это финансовый блок и влияние в международных организациях (ШОС, МВФ, СВМДА и другие). Но надолго ли?

Продолжение в следующем посте. http://anisiya-12.livejournal.com/1266607.html




Tags: Китай, Политика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments