Михаил Герасимов (mumis34) wrote,
Михаил Герасимов
mumis34

Победа Правды

Оригинал взят у rubin65 в Победа Правды
Скелеты из нюрнбергских шкафов

      1 октября 1946 года завершился Нюрнбергский международный военный трибунал ─ самый знаменитый и загадочный процесс XX века. Его тайные пружины до сих пор у нас малоизвестны: опубликовано меньше половины относящихся к процессу документов, имеющихся в российских архивах

Нюрнберг 1946

      Реалии того времени настолько причудливо переплелись, что не могли не оказать влияние на ход суда. И конечно, на его приговор.
      Суд творили державы-победительницы во Второй мировой войне. И этим всё сказано. Ни скандинавы, ни поляки, ни чехи, ни югославы, ни греки, ни голландцы с бельгийцами, то есть страны, в той или иной степени ставшие жертвами немецкой агрессии, к участию в процессе допущены не были.

      Финал

      Джон Вудс, профессиональный палач из Сан-Антонио (Калифорния), который к тому времени уже повесил более трёх сотен преступников и которому незадолго до окончания процесса было срочно присвоено сержантское звание, и его помощник, служащий военной полиции Иосиф Мальте, в ночь на 16 октября 1946 года в спортзале Нюрнбергской тюрьмы повесили Иоахима фон Риббентропа, Вильгельма Кейтеля, Эрнста Кальтенбруннера, Альфреда Розенберга, Ганса Франка, Вильгельма Фрика, Юлиуса Штрейхера, Фрица Заукеля, Альфреда Йодля, Артура Зейсс-Инкварта.
      После казни, а на неё ушло три часа, тела были осмотрены и сфотографированы. Их завернули в матрацы и в последней одежде, с верёвками, на которых преступников повесили, положили в гробы. То же сделали и с телом Геринга, за два часа до казни разгрызшего ампулу с ядом. Кто её передал, так и осталось тайной.

      В четыре утра гробы погрузили на грузовики, накрыли брезентом и в сопровождении военного эскорта доставили в Мюнхен. Там тела кремировали (причём рабочие крематория не знали, кого отправляют в печь), а пепел развеяли над рекой Изар, дабы не создавать мест поминовения.
      К такому финалу суд шёл почти 11 месяцев. Сами слушания длились 218 дней. Было проведено 403 заседания, рассмотрено более трёх тысяч подлинных документов, допрошено более 200 свидетелей. Около 500 свидетелей из оккупированных стран были допрошены выездными комиссиями. Всего к делу приобщили свыше 300 тысяч письменных показаний, а также материалы, обнаруженные союзниками в армейских штабах, правительственных зданиях, ведомственных архивах рейха. Было израсходовано 200 тонн бумаги, 27 тысяч метров звуковой плёнки, написано свыше 50 миллионов страниц печатного материала, изготовлено свыше 30 тысяч фотокопий документов, просмотрены сотни километров плёнки.
      В зал заседаний было выписано 60 тысяч пропусков. 250 из 350 мест занимала пресса.

Факт
Не все подсудимые были казнены. Пожизненная тюрьма ждала Рудольфа Гесса, Эриха Рёдера и Вальтера Функа, 20-летняя ─ Бальдура Шираха и Альберта Шпеера; Константину фон Нейрату определили 15 лет, Карлу Дёницу ─ десять. А трое получили свободу: Ганса Фриче, Франца фон Папена, Ялмара Шахта оправдали. На суде отсутствовали М. Борман (бесследно исчез), Р. Лей (самоубийство) и Г. Крупп (неизлечимая болезнь). Кем были все подсудимые в Третьем рейхе, можно прочесть в любом справочнике. Это была элита режима.


      Пути к правосудию

      Первая попытка судить немецких военных преступников была предпринята после Первой мировой вой­ны. В Версальском договоре (ст. 227–229) говорилось о привлечении германской военной верхушки к суду за "нарушение законов и обычаев ведения войны". Выдвинуты были обвинения и против самого кайзера. Однако Голландия, где нашёл убежище Вильгельм II, отказалась выдавать монарха. В результате лишь 17 из упомянутых в договоре 890 человек были привлечены к суду в Лейпциге. И лишь семеро получили тюремные сроки. Причём довольно мягкие.
      Ещё в ходе Второй мировой войны СССР не раз поднимал вопрос о будущем суде над преступным режимом. Говорили об этом и союзники. В заявлении Советского правительства от 14 октября 1942 года главными преступниками были названы Гитлер, Геринг, Гесс, Геббельс, Гиммлер, Риббентроп, Розенберг. Но уже в Указе Президиума Верховного Совета от 2 ноября 1942 года в этот разряд зачислялись всё гитлеровское правительство и командование германской армии. Советское правительство неоднократно заявляло и об ответственности германских промышленников.
      Для расследования нацистских злодеяний в ноябре 1942 года была создана Чрезвычайная госкомиссия во главе с Н. Шверником, В неё входили, в частности, А. Жданов, академики Е. Тарле, Н. Бурденко, Т. Лысенко, писатель А. Толстой, митрополит Крутицкий и Коломенский Николай (Ярушевич).
      Комиссия собрала огромный обвинительный материал ─ почти 55 тысяч актов и 250 тысяч опросов.

      К будущему процессу готовились даже в самые трудные дни войны.
      В этом тоже отражалась реальная вера в Победу.
      Интересно, что союзники поначалу о суде не думали. В марте 1943 года госсекретарь США К. Хэлл заявил, что предпочёл бы "расстрелять и уничтожить физически всё нацистское руководство".
      Черчилль в Ялте также предложил расстрелять руководство рейха по списку (такое же решение он предлагал Рузвельту ещё на Квебекской конференции в 1944 году). В Ялте на вопрос Черчилля: "Какова должна быть процедура суда: юридическая или политическая?" ─ Рузвельт заявил, что процедура не должна быть "максимально юридической". Черчилль считал, что суд над главными преступниками должен быть "политическим, а не юридическим актом".

      Ещё 23 апреля 1945 года в британском послании президенту США отмечалось, что "казнь без суда более предпочтительна". И только 2 мая на совещании министров иностранных дел стран антигитлеровской коалиции в Сан-Франциско Англия дала согласие на процесс.
      26 июня 1945 года в Вестминстере состоялось первое заседание Лондонской конференции по созданию Международного военного трибунала, на которой в течение шести недель и был разработан его устав. Он объединил, казалось, несовместимое: положения англо-американского, континентального и советского права.
      Решающую роль в этом сыграли работы советского правоведа Арона Трайнина, представлявшего на конференции СССР: именно они дали западным юристам основу для определения агрессии как международного преступления.

      По общему сценарию

      Из 21 подсудимого 20 не желали признавать содеянного (признал лишь министр вооружений Альберт Шпеер). Им выделили 27 немецких адвокатов (некоторые были членами NSDAP), которым, кстати, платили огромные по тем временам деньги. Адвокатам помогали 54 юриста, 67 секретарей. Всем подсудимым дали возможность знакомиться со всеми документами, причём в переводе на немецкий язык. Был организован синхронный перевод на четыре языка всего, что говорилось на процессе. Подсудимые могли представлять свидетелей: их число, кстати, было в два раза больше, чем у прокуроров. На защиту было потрачено в три раза больше времени, чем на обвинение. Достаточно сказать, что только Геринг выступал на процессе почти два дня.
      Защищаясь, подсудимые (особенно Геринг и Гесс) выдвигали аргументы, которые если не отводили от них ответственность полностью, то хотя бы частично делили её с победителями.

      А потому союзники ещё до начала слушаний договорились (кстати, не по инициативе СССР!), какие именно исторические эпизоды не подлежат рассмотрению. В частности, англичане не хотели поднимать вопрос о перелёте Гесса (документы об этом засекречены до сих пор), о варварских бомбардировках немецких городов (это к вопросу об "обычаях ведения войны"!), о Мюнхенском сговоре. Французы ─ о правительстве Виши, французских эсэсовцах и их карательных акциях. Американцы ─ о перевооружении Германии и инвестициях в её экономику.
      У Советского Союза был свой список запретного. Это и подготовка немецких лётчиков, и довоенные соглашения Москвы и Берлина, и события в Прибалтике, и советско-польские отношения, и территориальные претензии СССР. А самое главное ─ общественно-политическое устройство Страны Советов, что могло вызвать нежелательные дискуссии.

      Главный обвинитель от США Роберт Джексон заявил: "Я полагаю, что этот процесс, если на нём будут допущены дискуссии о политических и экономических причинах возникновения войны, может принести неисчислимый вред как Европе… так и Америке".
      Несмотря на точное следование юридическим нормам, на процессе не только не рассматривалась, но даже не упоминалась причастность к мировой катастрофе целой группы лиц и организаций. Спорные, а порой и недостоверные факты принимались по предварительной договоренности на веру, в то время как многие очевидные вовсе не принимались во внимание.
      В этом смысле показателен факт привлечения к суду и последующая казнь генерал-полковника А. Йодля (именно он подписал капитуляцию Германии в Реймсе). Этот сугубый штабист не отвечал непосредственно за те зверства, которые творил вермахт во время боевых действий. Вермахт, кстати, вообще не был признан преступной организацией. А вот Э. Манштейн или Г. фон Рундштедт, отдававшие людоедские приказы о расправе над мирным населением на Восточном фронте, избежали петли. (Манштейн в конце жизни работал советником канцлера Аденауэра по военным вопросам.)

      Уже потом стало известно, что и фельд­маршал В. Кейтель, и генерал А. Йодль на допросах утверждали, что СССР готовился нанести первым удар по рейху и что война была "превентивной". Кстати, Йодль на последующем процессе в 1953 году был оправдан.
      Или ещё пример. Заместитель Геббельса Ганс Фриче, отвечавший за радиовещание, вышел невиновным, а его подчинённый, ведущий передач на английском языке Уильям Джойс по прозвищу Лорд Хау-Хау ("гав-гав" по-английски) был в январе повешен британцами за измену, хотя давно уже не был подданным его величества.

      Суд да дело

      В Кремле к предстоящему суду относились как к чрезвычайно серьёзному политическому акту. Для его организации и проведения была создана сверхсекретная правительственная комиссия. Номинально её возглавлял В. Молотов. Но реально ─ его заместитель А. Вышинский. А потому комиссию так и называли "Комиссия Вышинского" (как и значится в архивной описи советского Нюрнбергского фонда). В неё входили председатель Верховного суда И. Голяков, прокурор СССР К. Горшенин, министр юстиции Н. Рычков, глава НКГБ В. Меркулов, его зам. Б. Кобулов, начальник СМЕРШ В. Абакумов.

      Вместе с прокурорами в Нюрнберге трудилась чекистская следственная бригада во главе с полковником М. Лихачёвым (расстрелянным в 1954 году вместе с В. Абакумовым). Она отвечала "за контроль", "за подготовку свидетелей", "за оперативное обеспечение".
      Вышинский был рукой и глазами Сталина на процессе. Только в 1945 году он, согласно журналу посещений вождя, был у него 60 раз.
      Андрей Януарьевич реально влиял на ход трибунала. Здесь работала его креатура: И. Никитченко (бывший зампред Военной коллегии Верховного суда, а тогда судья трибунала от СССР), Л. Шейнин и Н. Зоря (помощники главного советского обвинителя Р. Руденко), зам. обвинителя Ю. Покровский, прокуроры-дознаватели Л. Смирнов (будущий обвинитель на Токийском процессе) и М. Рагинский, эксперт С. Розенблит, то есть те, кто в Прокуратуре СССР громил "врагов народа" в конце тридцатых.
      Одной из задач Вышинского было не допустить затягивания процесса. Об этом обвинители договорились также заранее. Вот что писал 6 апреля 1945 года лорд-канцлер Великобритании Джеффри Саймон: "Я обеспокоен перспективой длительного процесса, в ходе которого будут обсуждаться разного рода вопросы ─ юридические и исторические, могущие привести к существенным противоречиям и спорам в мире и непредвиденной реакции".

      Вышинскому было что "корректировать".
      Щекотливым был вопрос о "внезапности" нападения на СССР. И Кейтель, и Йодль, и даже привезённый инкогнито Ф. Паулюс подтверждали, что Гитлер тщательно готовился к войне против СССР, и советская разведка не могла об этом не знать.
      Или вот цитата из советского обвинения.
      "… гитлеровские заговорщики (пункт обвинения "заговор против мира". – А.С.) в соответствии с детально разработанным планом начали осуществлять разрушение городов и сёл, уничтожение фабрик и заводов, колхозов и совхозов, электростанций и железных дорог".
      Но был и приказ Сталина о "выжженной земле". О взрыве тех же заводов и шахт, разрушении домов крестьян, чтобы оккупантам негде было ночевать.
      Об этом также говорили адвокаты подсудимых.

      А неупоминание евреев как главной жертвы гитлеровской истребительной политики (хотя И. Эренбург и В. Гроссман собрали к тому времени огромный материал для "Чёрной книги")? В советских документах, как правило, использовался термин "мирные граждане" или "советские люди". Кроме сугубо внутренних причин ─ в частности, набирающего силу антисемитизма (достаточно сказать, что Н. Хрущёв, возглавив Украину, препятствовал евреям возвращаться в оставленные квартиры, занятые во время оккупации украинцами) ─ были ещё и внешнеполитические. Словом, много противоречивого. Но и время было противоречивое.
      Да и число погибших в СССР умышленно преуменьшалось, дабы оно не входило в противоречие с названной Сталиным общей цифрой потерь ─ семь миллионов человек. Таким образом, принижался и размах холокоста на оккупированных территориях.
      Настоящей бомбой стал раздобытый защитником Р. Гесса А. Зайделем аффидевит (заверенные письменные показания) бывшего зав. юридическим отделом МИДа Германии в ранге посла Ф. Гаусса о содержании секретного протокола пакта Молотова ─ Риббентропа. Главному обвинителю от СССР Р. Руденко и его помощнику Н. Зоре, который отвечал за это "направление", не удалось предотвратить допрос бывшего 1-го зама И. Риббентропа Эриха фон Вайц­зеккера, который подтвердил показания Гаусса. Рассказал о содержании протокола и сам Риббентроп. В результате Зайдель потребовал допросить свидетеля… Молотова В.М. и обвинил СССР в совместном с Германией развязывании войны против Польши.
      Трибунал по договорённости не допустил включения этих обвинений в стенограмму процесса.

Факт
Одна драматическая деталь. На следующий день после показаний Вайцзеккера и Риббентропа прокурора Николая Зорю, который, кстати, проводил допросы и по "катынскому делу" (его тоже исключили из обвинения), нашли мёртвым в номере гостиницы. По версии чекистов, он случайно выстрелил себе в висок, когда "чистил оружие". Пулю не нашли. Вскрытия не было. Семье объявили, что это было само­убийство.


      Право и правда

      Почему же Сталин всё же пошёл на проведение суда, несмотря на возможные риски? Ведь процесс мог развалиться уже после фултонской речи Черчилля 3 марта 1946 года? Только ли из-за пристрастия к судебным зрелищам?
      Тут уместно вспомнить его слова из заявления 23 февраля 1942 года: "гитлеры приходят и уходят, а народ германский, а государство германское остаётся".
      Этим многое сказано.
      Думается, что в то время Сталину нужна была также некая юридическая грамота, гласящая, что только государство такого типа, как нацистская Германия, является преступным государством. Недаром прокурор Руденко во вступительной речи заявил, что "это первый случай, когда перед судом предстали преступники, завладевшие целым государством и сделавшие само государство орудием своих чудовищных преступлений".

      Принципы устава и приговора суда были подтверждены 11 декабря 1946 года Генеральной Ассамблеей ООН и с этого момента стали общепризнанными нормами международного права.
      Многие западные юристы до сих пор называют процесс "правосудием победителей". А когда, собственно, было иначе?
      Трибунал в Нюрнберге ─ не победа права, а победа правды. Разгромив в моральном и политическом плане нацистскую систему, суд внёс гигантский вклад в развенчание тоталитаризма как идеологии и как человеконенавистнической практики.
      И теперь слово "нацист" по отношению к любому индивидууму звучит как приговор.

      P.S. Хотя я порой думаю: а может, Черчилль был прав и их всех надо было просто по-быстрому рас­стрелять?


      Алексей Славин Литературная газета 29 сентября 2016



Tags: Война 2-я Мировая
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments